– Попроси её мне позвонить, – сказала Элена. – Я сама сообщу ей то, что сочту нужным.
– За кого ты меня принимаешь? – возмутился Педру. – Чтобы я стал разговаривать о Камиле с Ирис? Не дождётся!
– К сожалению, девочки в плохих отношениях, и появление Ирис не вызовет у Камилы положительных эмоций.
– Не волнуйся, я постараюсь оградить Камилу от Ирис. Но тебе она позвонит, раз ты просишь. Я всегда с тобой, знай об этом. И если что-то понадобится, звони. Я приеду в ту же минуту.
– Спасибо, Педру. Я не отказываюсь. Положение такого, что мне может понадобиться твоя помощь.
– Имей в виду, что Камила, несмотря на внешнюю хрупкость, очень сильная. У неё просто не было необходимости воспользоваться своей силой, но теперь ты убедишься, какая она выносливая, терпеливая и целеустремленная.
– Ты так говоришь, будто знаешь её лучше меня, – невесело усмехнулась Элена.
– Мне иногда кажется, что так оно и есть, – подхватил Педру,– только не могу понять, откуда я так хорошо знаю и чувствую Камилу.
Элена посмотрела на него испытующе, но его глаза выражали искреннее недоумение.
– Счастливо тебе, Педру! – попрощалась она. – Я пойду к Камиле. Пока я не оставляю её надолго одну, сижу в соседнем боксе, иначе мне неспокойно.
– Я буду тебе звонить, – пообещал он и направился к выходу.
По дороге домой он всё раздумывал о хрупкой девочке, лежащей на больничной койке. Она давно уже стала ему очень дорога. Пожалуй, ни к кому на свете не испытывал он такой нежности.
Ирис встретила его расспросами, но он отмолчался и только передал просьбу Элены о звонке. Ирис жаждала узнать, что же всё-таки творится с дочкой Элены, и поэтому позвонила немедленно на мобильник.
– Вечером я буду дома, – сказала Элена, – если хочешь, приезжай.
«Серьёзное, значит, дело», – сделала вывод Ирис и в тот же вечер приехала к сестре.
Элена подтвердила сделанный Ирис вывод.
– Да, Камила серьёзно больна, она ещё долго пролежит в больнице, но пообещай мне, поклянись, что ты не переступишь порога её палаты, – потребовала Элена. – Я до сих пор не могу забыть ваших ссор. И если ты опять спровоцируешь её на ссору, я тебе никогда этого не прощу, слышишь?
– Ладно, ладно, – тут же пообещала Ирис, – только не плачь, я не могу видеть твоих слёз!
Сказать, что Элена плакала, было преувеличением, но при мысли о безвыходной ситуации Камилы, о её неоправданных надеждах на Фреда и своей вине перед дочерью глаза Элены наполнялись невольными слезами.
Ирис ушла, ещё больше разобиженная и раздосадованная: с ней никто не носился так, как носились с Камилой. Ни Педру, ни Элена. Скажите, пожалуйста, какая цаца! Но она своё ещё получит! Ирис вовсе не собиралась вставать в хоровод оградителей Камилы от бед. Пусть хлебнёт горя, узнает, почём фунт лиха!
Элена сидела, смотрела в окно, и слёзы текли по её щекам. Это была естественная и необходимая разрядка после целого дня напряжения.
Фред заглянул к ней и принялся успокаивать:
– Да не горюй ты так, мама! Мы же нашли прекрасный выход! Если химиотерапия не поможет, на следующем этапе подключаюсь я, прохожу все анализы, и мы делаем всё необходимое!
Если бы Фред знал, какую невыносимую боль приносили Элене его утешения!..
Глава 20
Фред обрадовался, увидев возвращавшуюся домой Капиту. Он не видел её после скандала в больнице с Кларой. Очередного скандала. Не везёт бедняжке Капиту, куда бы она не пришла, Клара как чувствует – появляется и закатывает скандал. Капиту и к Камиле не пошла, только передала ей цветы…
Фред прекрасно помнил их последний разговор, который поверг его в недоумение и отчаяние, но решил вести себя как ни в чём не бывало. Капиту должна привыкнуть, что он рядом, что у них есть возможность быть вместе.
– Твои уехали отдохнуть? – спросил он.– Я видел их перед отъездом. Скучаешь, наверное, по Бруну, как я по Нине.
– Скучаю, конечно, – улыбнулась Капиту. – Но ему там очень хорошо, и я этому рада.
– Я загляну к тебе ненадолго, расскажу, какие новости у Камилы, – предложил он.
– Пошли, – кивнула Капиту, правда без большой охоты ,что снова больно кольнуло Фреда.
Она сразу это заметила и захотела его утешить.
– Я очень рада поболтать с тобой, ты знаешь, – сказала она ласково, – но сейчас такое время...
Она не стала договаривать, какое такое особое сейчас время и чему оно мешает, а прибегла к своему обычному объяснению, которое на этот раз было правдой:
– Я без моих домашних подгоняю дела в институте, пишу очень важную работу. А ты сам знаешь: стоит отвлечься, и потом бывает очень трудно сосредоточиться снова.