«Сам нарвался. Да сколько уже можно…!»
Вадик никак не ожидал от меня такого апперкота, хлесткого удара в болевую точку, а рассчитывал в очередной раз довести меня до слез и вызвать истерику. Он стоял молча, побитый, растерявшийся, с разведенными в стороны руками. Мне стало жалко его, и уже от двери, обернувшись, с теплотой и усталостью добавила:
- И прекрати заниматься херней. Будь человеком. Жду тебя завтра. И только в хорошем настроении. Не порти другим праздник.
С Алексеем было все наоборот. Все мои силы, все мое время уходили на борьбу с самой собой, с собственной физиологией, потому как в его присутствие пробуждались во мне чувственные ощущения близости. Вру, он просто их разбудил один раз и навсегда. А в его отсутствие я каждый раз волновалась от одного только воспоминания, и долго не могла заснуть.
Его красивые сильные руки плели и плели паутину вокруг меня. И снова вру. Он ничего не делал, чтобы стать мне ближе, заполучить меня. Это я сама попала в паутину его предупредительности, внимания, мужской силы, уверенности и спокойствия. И чем больше я думала о нем, анализировала каждый поступок, каждое слово его, тем больше запутывалась, влипала в его паутину, как муха, теряя последние силы на сопротивление…
Когда я сказала ему о желании устроить новоселье, он взял на себя все хлопоты. И снова вру. Я просто растерялась в практической реализации своего желания. Я боялась оттолкнуть, унизить «богатством» своих любимых людей, и боялась оскорбить, опускаясь вновь на тот уровень. Я боялась их потерять, и потеряла ориентацию в пространстве….
Леша, «как обычно» справился блестяще – дорогие качественные напитки, но без глупой экзотики и изысканности, так же фрукты, закуски, салаты, все знакомые и привычные, заказанные в лучшем в нашем городе ресторане. Золотая середина….
Он принес с собой большую цветную коробку и положил передо мной.
- Что это? – покосилась я на коробку.
- Подарок. Вам. От меня.
- Я не возьму, – истерично повысила я голос, увидев на коробке «Милан», «Италия».
- Это не Гучи. И не Армани. И не так дорого, как вы подумали. Пожалуйста. Примерьте. Я сам его выбирал….
Я в очередной раз удивилась, но любопытство взяло верх.
«Ну что ж… тест?... посмотрим на твой вкус… посмотрим, как ты разбираешься в бабских шмотках…!»
…светло-кремовое, строгое, без излишеств, но легкое и нежное, из дорогого качественного шелка, оно сидело на мне идеально, подчеркивая мою грудь, талию и скрывая бедра…. Идеально… на моей далеко не идеальной фигуре….
Я задохнулась от счастья – мне НИКТО НИКОГДА не делал таких подарков…! Глаза заблестели, наполнились слезами, готовыми пролиться. Слезами благодарности….
Мне нестерпимо захотелось уткнуться в его грудь, разрыдаться, стучать в нее своими кулачками и, сквозь слезы истерично бормотать:
«Ты гад… гад… сволочь…! Ты все знаешь про меня…. Ты видишь меня, всю мою жизнь насквозь. Твоему взгляду ведомо обо мне все: моя генетическая структура, мысли, память, все мои делишки, связи, ничтожность моих дешевых добродейств, возвышенную глупость моих намерений и пустоту их воплощений…. Ты знаешь обо мне все….»
Он снова «услышал» меня, мою растерянность, тут же поднялся, смущенно улыбаясь:
- Здесь за углом в пяти шагах Салон-парикмахерская. Там работает моя сестра. Младшая. Она точно знает, что нужно сделать с вашей головой. Сходите. У нас еще есть пара часов. А я пока приготовлю остатки.
Возвращаясь из Салона, я вновь увидела машину Вадима, стоящую через дорогу. Сердце екнуло.
«…Он приехал чуть раньше, и теперь они там вдвоем с Алексеем… без меня…!
…Я так устала… я больше не могу… пошли все к черту… «она знает, что делать с моей головой»…да я сама не знаю, что с ней делать… прав Вадька – меня саму в психушку пора…»
…Но Вадим так весь вечер и не появился….
Как быстро пролетел этот вечер! Алексей был центром стола и явно лучше моих старых знакомых…. Он был лучше моих старых знакомых, лучше новых, лучше незнакомых. Для меня - лучше.
Он веселился, шутил, произносил пышные грузинские тосты и притчи, рассказывал анекдоты с веселым легким матерком, вызывая смех и восторг компании, даже у целомудренной интеллигентной Гули. Я с удивлением заметила, что остро, сумасшедше ревную его ко всем сразу.
А он, как специально, на меня не смотрел, не говорил со мной, просто не замечал, будто наши отношения ему понадобилось только для того, чтобы проникнуть в эту недостижимую для него компанию рядовых служащих, маленьких людей, неудачливых коммерсантов. Я начала его тихо ненавидеть.