Резкий удар твердой, тяжелой ладонью по лицу. Кровь из разбитого носа. И слова, которые подписали ей приговор:
"Я позвоню в полицию!"
Она посмела угрожать. Да еще таким громким голосом. Что если соседи услышат? Нет, этого допустить он не мог. Сомкнулись на ее горле руки. Пара минут борьбы под его сопение и ее хрипы. Она не может его с себя сбросить, а у него не получается полностью перекрыть ей доступ к воздуху. Тогда он берет подушку и плотно прижимает к ее лицу. Он не думает о том, что делает. Все его мысли занимает одно слово, которое он шипит ей, навалившись на подушку всем весом:
"Заткнись! Заткнись!"
Еще пара минут и она перестала дергаться. Может быть, ему правда дадут за это условку. Ведь он не опасен для общества. Все это знают. А она ничего, совсем ничего не может сделать, чтобы кого-то переубедить. И почему-то ей очень смешно. На ее глазах слезы, но она не может сдержать рвущийся наружу смех.
- Ты думал, что проглотил меня, - она обошла стол и оперлась на него руками нос к носу со своим мужем. - Но ты захлебнешься мной, слышишь? Захлебнешься! З-захлебнешься!
Она набрала в грудь воздуха и вложила все силы в оглушительно-режущий крик ярости. Крик, обращенный и к нему, и к отцу, и ко всем, кого он только может касаться. Дмитрий говорил что-то еще, но она уже не слышала, даже когда крик перешел в булькающе-щелкающий хохот. Ее руки судорожно вцепились ей же в волосы и выдрали два клока.
- З-захлебнешься! З-захлеб!.. З-за!.. З-з-з!..
Мужчина замолчал. Как загипнотизированный, он смотрел на ее лицо.
"Не на лицо, - мелькнуло в ее угасающем сознании. - На мух".
На тех самых мух, что взлетали с ее пылающих щек одна за другой, по две, по три, сразу по десять. Все ее тело стремительно распадалось на десятки, сотни маленьких серых точек, суетливо кружащихся в воздухе.
Дмитрий попятился от стола, приоткрыв рот в испуге и удивлении. Значит, все это время ему не казалось? Мухи действительно появляются из ниоткуда? Как такое возможно?
Что-то странное и страшное было и в их жужжании. Он мог бы поклясться, что почти различает в нем слова.
"З-захлебнешься, - жужжали мухи. - З-захлебнешься! З-захлебнешься!"
Рой описал в воздухе петлю и в едином порыве бросился ему в лицо. Мухи не обращали внимания на его попытки отмахнуться, заползали в нос, в уши, а когда он открыл рот в попытке вдохнуть, несколько десятков залетели прямо ему в глотку. Он упал на пол, пытался отползти, откашлять, выплюнуть мерзких созданий, но с каждым открытием рта внутрь залетало еще больше маленьких жужжащих паразиток, все ближе подбирающихся к дыхательному горлу.
Таким его и найдут через несколько дней - с мокрым пятном на штанах и перекошенным в предсмертном ужасе лицом, в соседней комнате от заметно менее свежего трупа его жены. Под мрачным взглядом участкового из его рта вылетит в разные стороны несколько мух.
Обычные серые мухи. Таких, кажется, называют "мясными".
Скоро наступит зима.
Скоро они умрут.
Конец