Орест (выхватывая меч). Прохвост! Не смей поминать имени моего отца в своем балагане!
Юпитер (обхватив его и сдерживая). Остановитесь, молодой человек, остановитесь!
Эгисф (оборачиваясь). Кто посмел?
На ступенях храма появляется Электра, в белом платье.
(Замечает ее.) Электра!
Толпа. Электра!
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Те же, Электра.
Эгисф. Электра, что это за наряд? Отвечай.
Электра. Я надела самое красивое платье. Разве сегодня не праздник?
Верховный жрец. Ты что пришла дразнить мертвых? Это их праздник, тебе отлично известно. Ты должна быть в трауре.
Электра. В трауре? Почему в трауре? Я не боюсь моих мертвых, а до ваших мне дела нет!
Эгисф. Ты права: у нас разные мертвецы. Поглядите-ка на эту расфуфыренную шлюху - это внучка Атрея, Атрея, который подло зарезал собственных племянников. Последний отпрыск проклятого рода - вот ты кто! Я из жалости терпел тебя в своем дворце, но сегодня я каюсь в этом - в твоих жилах течет старая дурная кровь Атридов, ты заразишь всех нас, если я не приму меры. Подожди немного, сука, ты увидишь, умею ли я наказывать. У тебя слез не хватит, чтоб наплакаться.
Толпа. Кощунство!
Эгисф. Слышишь, несчастная, как шумит народ, оскорбленный тобой, слышишь, в чем упрекают тебя? Не будь здесь меня, не сдерживай я гнев народа, тебя бы растерзали на клочки.
Толпа. Кощунство!
Электра. Разве быть веселой - кощунство? А почему они не веселы? Кто им мешает?
Эгисф. Она смеется, а здесь ее мертвый отец с запекшейся кровью на лице...
Электра. Как вы смеете говорить об Агамемноне? Откуда вам известно, что по ночам он не приникает к моему уху? Откуда вам известно, какие слова любви и сожаления он шепчет мне своим хриплым, сорванным голосом? Я смеюсь, это правда. Смеюсь впервые в жизни. Я счастлива. Скажите, мое счастье не радует отцовского сердца? Ах, если он в самом деле здесь, если он видит дочь в белом платье - ту самую дочь, которую вы превратили в мерзкую рабыню,если он видит, что голова ее высоко поднята, гордость не сломлена, я уверена, он не проклинает меня, его глаза сверкают на истерзанном лице, его окровавленные губы трогает улыбка.
Молодая женщина. А если она говорит правду?
Голоса. Да нет, она лжет, она сошла с ума. Электра, уходи, бога ради, твое святотатство падет на наши головы.
Электра. Чего вы боитесь? Я гляжу вокруг и не вижу ничего, кроме ваших собственных теней. Послушайте, что я узнала - вам это, может быть, неизвестно: в Греции есть счастливые города. Светлые, спокойные города, которые греются на солнце, как ящерицы. Вот сейчас под этим самым небом на площадях Коринфа играют дети. И матери не просят прощения за то, что произвели их на свет. Они глядят на детей улыбаясь, они ими гордятся. О матери Аргоса, понимаете ли вы это? Способны ли вы еще понять гордость женщины, которая глядит на своего ребенка и думает: "Я носила его в лоне моем?"
Эгисф. Замолчишь ты наконец? Или я велю заткнуть тебе глотку.
Голоса в толпе. Да, да! Пусть замолчит. Хватит, хватит!
Другие голоса. Нет, дайте ей сказать! Дайте ей сказать. Это Агамемнон вдохновляет ее.
Электра. Как сегодня ясно! Повсюду на равнине люди задирают головы и говорят: "Как сегодня ясно!" - и радуются. А вы, собственные палачи, или вы уже забыли, до чего радостно на душе у крестьянина, когда он шагает по земле и говорит: "Как сегодня ясно!"? Вы еле дышите, головы у вас опущены, руки висят. Ваши мертвецы прилипли к вам, вы и не шевелитесь, боясь потревожить их малейшим движением. Вот ужас-то был бы, а? Если бы ваша рука вдруг прошла сквозь влажный парок - душу вашего отца или предка? Но взгляните на меня: я развожу руки, я поднимаю их, потягиваюсь, как человек, когда он пробуждается, я занимаю столько места на солнце, сколько мне нужно. Разве небо пало на мою голову? Я танцую, глядите, танцую - и чувствую только ветер в волосах. Где же мертвецы? Или, может, они танцуют в такт со мной?
Верховный жрец. Жители Аргоса, я говорю вам, эта женщина кощунствует. Горе ей и тем, кто ее слушает.
Электра. Дорогие мои мертвецы. Ифигения - моя старшая сестра, Агамемнон - отец мой и единственный повелитель, слушайте мою молитву. Если я кощунствую, если оскорбляю ваши исстрадавшиеся божественные души, подайте знак, скорее подайте мне знак, чтоб я поняла. Но если вы одобряете меня, молчите, молчите, молчите, мои дорогие, прошу вас, пусть лист не шелохнется, травинка не дрогнет, пусть ничто не помешает моему священному танцу: я танцую во славу радости, во славу мира в сердцах людей, во славу счастья и жизни. О мои мертвые, я прошу вашей тишины, чтобы люди, которые меня окружают, знали - ваши сердца со мной. (Танцует.)
Голоса в толпе. Она танцует! Поглядите! Она легка, как язычок пламени, она танцует на солнце, как знамя, хлоп-хлоп на ветру - а мертвецы молчат!
Молодая женщина. Посмотрите, в каком она экстазе! Нет, святотатцы выглядят не так! Эй, Эгисф, Эгисф! Ты молчишь, почему ты не отвечаешь?
Эгисф. Разве с вонючками спорят? Их уничтожают! Я совершил некогда ошибку, не тронул ее, но эта ошибка поправима. Не бойтесь, я раздавлю ее - и с нею иссякнет ее род.
Толпа. Угрозы - не ответ, Эгисф. Тебе нечего нам больше сказать?
Молодая женщина. Она танцует, она улыбается, она счастлива, и мертвецы точно оберегают ее. Ах! Электра, как я тебе завидую. Но гляди, я тоже поднимаю руки, я тоже подставляю грудь солнцу!
Голоса в толпе. Мертвецы молчат. Эгисф, ты обманул нас!
Орест. Электра, дорогая моя!
Юпитер. Проклятие, пора прекратить болтовню этой девчонки! (Протягивает руку.) Позидон, карибу, карибон, люлабу.
Глыба, запиравшая вход в пещеру, с грохотом катится к ступеням храма. Электра прерывает танец.
Толпа. Ужас!
Долгое молчание.
Верховный жрец. О трусливый и легковерный народ, мертвые мстят! Смотрите, какие густые рои мух опускаются на нас! Вы внимали святотатственному голосу, и вот мы прокляты!
Толпа. Мы ничего не сделали, это не наша вина, она пришла, она смутила нас своими отравленными речами! В реку колдунью, в реку! Сжечь ее!