Кусанаги и Каору Уцуми приехали к семье Сигэюки Уэды. Квартира располагалась на первом этаже двухэтажного дома. Планировка — две спальни и гостиная, совмещённая с кухней. Туда первым делом и попадали посетители, открыв входную дверь. Следователи расположились за обеденным столом напротив Рёко Уэды, единственной дочери покойного. Ещё пять лет назад она жила с отцом, но сейчас переселилась в отдельную квартиру в квартале Катидоки. Её мать два года назад скончалась от рака.
— Предположим — только предположим, — что господин Уэда погиб не случайно. Есть ли у вас какие-нибудь соображения на этот счёт? Всё что угодно, какими бы пустяковыми они вам ни казались.
Рёко Уэда с недовольным видом покачала головой:
— Нет, никаких. Папа был довольно трусливым человеком, он почти не пил и крайне редко с кем-то ссорился. Не представлю, чтобы кто-то мог затаить на него обиду. Вчера на похоронах все так и говорили.
— Когда вы последний раз говорили с господином Сигэюки?
— На прошлой неделе. Папа сам мне позвонил. Спрашивал, как мы будем поминать маму на третью годовщину… хотя до неё было ещё далеко. — Рёко Уэда опустила глаза.
Кусанаги посмотрел на Каору Уцуми. Во взгляде читался вопрос: «У тебя есть что спросить?»
— Как я понимаю, господин Уэда был довольно опытным маляром, — начала та. — Он привык работать на большой высоте и потому не пристёгивал страховочный трос. Вы никогда с ним об этом не говорили?
Рёко Уэда чуть приподняла голову и часто заморгала:
— Однажды он сказал, что с возрастом чувство равновесия притупляется и впредь ему следует быть повнимательней. Но со страховкой и работа идёт медленно, и бдительность теряется. Я много раз его просила: осторожней, но… — Конец фразы потонул во всхлипах.
Следователи покинули квартиру Рёко Уэды в подавленном состоянии.
— Такое ощущение, что у преступника не было мотива убивать именно господина Уэду, — высказался на ходу Кусанаги. — По-моему, всё дело вот в чём: он хотел выдать убийство за несчастный случай и потому выбрал мишенью первого попавшегося на глаза строителя, работавшего без страховки.
— Согласна. Вопрос в способе убийства.
— Каким образом можно толкнуть человека, находясь на расстоянии? Озадачить бы Юкаву, только у нас для него нет никакой пищи для размышлений. — Кусанаги нахмурился и почесал затылок.
Они уже получили материалы дела от дознавателя местной полиции, назначенного расследовать происшествие в Рёгоку, а также опросили прораба и других рабочих. По результатам стало ясно, что в момент падения рядом с Сигэюки Уэдой никого не было. Никаких подтверждений внешних воздействий — например, сотрясения здания или внезапных порывов ветра, способных вывести человека из равновесия, — тоже не нашлось. Заключение местной полиции о том, что это несчастный случай, казалось неоспоримым.
Когда следователи прибыли в управление полиции Токио, к ним подошёл Киситани с каким-то документом в руке.
— Как тут дела? — осведомился Кусанаги.
— Пока происшествий со смертельным исходом не отмечено. Зарегистрировано сто тридцать два ДТП, сто восемнадцать пострадавших. Тридцать пять из них — в тяжёлом состоянии, но их жизни вне опасности. Поступило также тринадцать сообщений об иных несчастных случаях. Пьяный оступился на лестнице, старик подавился таблеткой — всё в таком духе. С большой высоты никто не падал, — зачитал Киситани содержимое документа.
— Э-хе-хе, всё-то в Токио неспокойно. При таком количестве происшествий как не заподозрить, что хотя бы одно из них подстроено преступником.
— По-моему, он того и добивается, — сказала Каору. — Ему позволили сымитировать один-единственный несчастный случай, и теперь он выглядит куда сильнее, чем на самом деле.
— Ты права. Но беда в том, что он смог его сымитировать. Нельзя об этом забывать.
— Да… Конечно. — Каору отвела глаза.
В настоящее время следствием по делу Руки Дьявола занималась только группа Кусанаги. В управлении пока не решили, что всё это всерьёз. Мамия доложил наверх о размещённом в Интернете заявлении о намерениях, но чётких указаний пока не поступало. Кусанаги объяснял это тем, что старшие начальники сами растерялись.
Вскоре появился Мамия. Вид суровый, в руке — лист бумаги. Он передал его Кусанаги:
— Ещё одно. Похоже, преступник обожает писать письма.
Кусанаги взял копию письма. Каору и Киситани заглянули сбоку.