— Как ты можешь? — выкрикнула она, окатив его презрительным взглядом. — Ведь погиб человек, ребенок, девочка!
— Я помню об этом. Но ее уже не вернуть к жизни. Никаким скандалом, никаким расследованием…
Оливия перебила его:
— Да, девочку к жизни не вернуть, но родители! Что должны испытывать ее родители?
— К сожалению, ее родители — падшие, спившиеся люди. И произошло это не в результате аварии. Они практически даже не заметили случившейся катастрофы. Мой детектив навестил их вчера. Оба были дома. В десять утра. Оба в полубессознательном состоянии. Он пробыл с ними несколько часов, пытаясь выяснить кое-какие подробности. И, я знаю, тебя это огорчит, но они с трудом могли сказать, кто такая Летти. Единственное, что пьяницы помнили, — это то, что вскоре после похорон получили конверт с тысячей долларов наличными. И с запиской, в которой говорилось, что деньги принадлежат им при условии, что они не будут настаивать на тщательном расследовании. У полиции забот и без того хватает, поэтому после обычных положенных в таких случаях действий о деле просто забыли.
— Какой кошмар! — воскликнула Оливия.
— Да, это все ужасно. Но не забывай, реальная жизнь сильно отличается от детективных романов. Масса преступников остаются не пойманными. А это порождает мысль о безнаказанности. И следующее преступление дается уже легче… Что, видимо, и произошло в случае с твоим бывшим мужем.
— А я… я позволила ему и во второй раз выйти сухим из воды, — прошептала она. На глаза ее навернулись слезы.
— Ты решила так, чтобы не пачкать память об отце, — тихо напомнил Дуэйн, с искренним состраданием глядя на любимую. В этом нет ничего постыдного. Тобой руководили понятные человеческие чувства. Кроме того, наше расследование было затеяно именно потому, что ни ты, ни я не желали оставить это преступление безнаказанным. Разве нет?
— Да, Дуэйн, да. Пожалуйста, прости мою вспышку праведного гнева. Я понимаю тебя… Но девочка, бедняжка Летти… Погибнуть так ужасно и даже не иметь любящей семьи, которая бы оплакала ее смерть!.. Откуда только берутся столь ужасные люди? — Она всхлипнула, но не потрудилась вытереть скатившиеся слезы.
Они доехали до ранчо, не разговаривая, погруженные в невеселые размышления.
И только выйдя из машины, Оливия вынуждена была отвлечься. Джек Верной, управляющий ранчо, с которым она не успела переговорить до отъезда, дожидался ее возвращения. Она извинилась перед своим гостем и провела управляющего в кабинет, где постаралась поскорее разрешить возникшие вопросы.
— Отлично, Джек, убедили. Так и сделаем. В конце концов, если эти затраты окупятся, как вы обещаете, за два года, то почему бы и не обновить стадо? Покупайте, Джек, покупайте.
Оливия приветливо улыбнулась, кивнула и поспешила в гостиную, где ее дожидался Дуэйн. Но была остановлена по пути настойчивым телефонным звонком. Сняв трубку с ближайшего аппарата, она с удивлением услышала голос своей бывшей мачехи.
— Почему ты так поступаешь со мной, Оливия? — плаксиво простонала та. — Разве я не пошла тебе навстречу с этим твоим драгоценным ранчо? Ведь я могла бы и не уступать…
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Присцилла, — холодно ответила молодая женщина.
— Не понимаешь? А кто натравил на меня этих чертовых законников? Кто норовит отнять у меня то, что принадлежит мне по воле моего дорогого Джонни?
Оливия едва сдержалась, чтобы не завизжать от ярости.
— Твоего дорогого Джонни? Не смей трепать его имя своим грязным языком! — воскликнула она. — И что бы там с тобой ни происходило, помни: ты заслужила это! И не только это, но и много большее. Не думай, что тебе удалось надуть меня, Присцилла. И благодари Господа, что я по-настоящему любила отца. Надеюсь, ты понимаешь меня? — И она с такой силой швырнула трубку, что несчастный телефон дал трещину.
Впрочем, ее такой пустяк не затормозил ни на мгновение. Она ворвалась в гостиную и выпалила:
— Мне только что звонила Присцилла.
— Вот как? — Дуэйн приподнял бровь и улыбнулся. — И что же она сказала?
— Что я натравила на нее законников и хочу отнять отписанное по завещанию имущество.
— Какой у нее был голос?
— Словно у нее саму жизнь отнимают, — усмехнувшись в ответ и тут же успокоившись, ответила Оливия. — Так это твоих рук дело?
— Конечно, дорогая. Что бы ни говорили о нас в народе, но многие адвокаты в высшей степени совестливые люди. И я отношусь к их числу.
— А что говорят? Я не знаю, — заинтересовалась она.
— О, самое разное. Одному моему знакомому клиентка заявила: «Что вы можете знать о совести? Вы же адвокат!»