Увидев, что Керри уже заняла лучшую кровать и письменный стол у окна, Бетси без всяких возражений поволокла свой багаж через всю комнату. Они принялись молча распаковывать свои вещи. Украдкой взглянув на стопку аккуратно сложенных блузок и ночных рубашек с монограммами, завернутых в папиросную бумагу, Бетси пришла к выводу, что служанка очень тщательно уложила вещи Керри.
— Откуда ты? — спросила Бетси, не в силах более сдерживать любопытство.
— Я родилась в Ирландии, но провела большую часть жизни в Австралии, — сказала Керри. — Последние три года жила у друзей семьи в Мэриленде. Я ведь сирота, — добавила она, собираясь украсить свою историю деталями, которые повторяла про себя уже десятки раз. Все вполне логически увязывалось даже в том случае, если бы встретился кто-то, кто помнил Керри по соревнованиям. — Мой отец погиб в автокатастрофе в Австралии, когда мы жили там на нашем ранчо. Я отправилась в Европу к своему дяде Десмонду, графу Шаннону. После смерти папы он унаследовал титул. Он мой опекун до моего совершеннолетия.
Бетси с благоговением посмотрела на соседку. Керри казалась ей живым воплощением романтической героини, в чьей жизни блеск тесно переплетался с трагедией.
— А ты? — вежливо спросила Керри.
— Я? Ну, выросла в Филадельфии. Перед тем, как попасть сюда, училась у Эммы Уиллард. Я рада, что поступила, потому что мои школьные отметки не особенно хорошие — вот почему этим летом я не поехала в Европу. По математике и естественным наукам у меня полный провал, так что пришлось вместо этого заниматься. Это ужасно, потому что у меня есть два башковитых брата — один учится в Принстоне, другой — в Гарварде, — щебетала Бетси. — Хотя все не так уж плохо — я имею в виду Европу. Вместо этого я ездила в Мэн, где у нас есть летний домик.
Бетси посмотрела на Керри, уже почти готовая предложить ей провести каникулы у нее, если Керри будет некуда поехать. Увидев, что соседка вешает в шкаф превосходный костюм для верховой езды, она воскликнула:
— О, так ты ездишь верхом?
— Когда я была в Ирландии, то охотилась вместе со своим дядей, но такой кровавый спорт мне не нравится. Здесь, в Штатах, я выступала на соревнованиях по прыжкам, но, к несчастью, упала и сильно ушиблась, так что некоторое время придется от этого воздержаться. Я так нервничала, когда ехала сюда, — призналась Керри, глядя на Бетси холодными зелеными глазами. — Я единственная, кто приехал на машине с водителем без родителей. Но теперь, когда мы встретились, я чувствую себя гораздо лучше. Мне кажется, мы хорошо поладим.
Дружеское отношение Керри вызвало у Бетси прилив благодарности. Она уже была готова намекнуть насчет Дня благодарения и Рождества, но тут ее прервала девушка, вошедшая в комнату с букетом желтых роз.
— Вы достопочтенная Керри Фалун?
— Да.
— Очевидно, это вам.
— Спасибо. — Керри поставила цветы на стол и достала карточку, которую сама же надписала по дороге в Бремар.
— Откуда они? — спросила Бетси, сгорая от любопытства.
— От дяди Десмонда. Ну, разве это не замечательно с его стороны? — Керри постаралась придать своему голосу оттенок легкой грусти.
— Твой дядя — граф? И тебя зовут «достопочтенная»?
— Да, так. В Англии лорды иногда бывают графами, но граф — это всегда лорд. Очень запутанно. Сыновья и дочери графов зовутся «достопочтенные» или «леди».
— А где живет твой дядя?
— В замке Шаннон в Ирландии. Фалуны живут там уже девятьсот лет.
— Девятьсот лет? — ахнула Бетси. Она сгорала от желания узнать побольше о таинственном дяде Десмонде и замке Шаннон, но что-то в поведении соседки заставляло ее удерживаться — как будто эти вопросы могли задеть нечто такое, о чем было больно говорить.
Через месяц после того, как Амадео перенес Шаннон через порог замка Ле-Турель, она стояла у окна, глядя на парк, окутанный осенним туманом. В ожидании прибытия Амадео она пила чай и слушала Шопена. На столе рядом с удобным креслом лежала книга Джордж Элиот, напоминая о тех невинных удовольствиях, которым Шаннон непрерывно предавалась за время своего выздоровления. Последние три недели она проводила в одиночестве. Амадео непрерывно разъезжал по Дальнему Востоку и Южной Америке. Уик-энды, однако, скрашивались обществом Фабриса, который сопровождал Шаннон в долгих прогулках по берегам реки. Остальные дни текли, не отмеченные никакими событиями. То, что время идет, позволяли заметить только превосходные завтраки, обеды и ужины, которые готовил Альбер, да редкие визиты доктора Фабера. Постепенно Шаннон стала вновь замечать окружающий мир. Теперь, чувствуя, что силы и здоровье полностью к ней вернулись, она сказала себе, что настало время вновь посмотреть в глаза реальности. Ее парижские дела так запутались, что, если не начать распутывать их сейчас же, она никогда не приведет все в порядок. Надо было заглянуть в свою квартиру, оплатить целую кипу счетов, наконец, подумать о своем будущем — да и о будущем Керри, которой теперь приходится полагаться на Джека. Зная, как тот ее любит, Шаннон не сомневалась, что Джек не подведет, тем не менее забота о Керри заставляла Шаннон поскорее стать на ноги. Перед этим, однако, нужно было поговорить с Амадео.