Он говорил, и перед глазами Шаннон вставал образ живого, смуглого мальчишки, который ловко работает и как губка впитывает все, что услышал. Амбиции — вот что толкает этого человека вперед, поняла она. Амбиции, которые может породить только бедность. Это она хорошо знала. Если остановишься, то проиграешь, попав под колесо огромного города, построенного на костях бедняков.
— Я научился смотреть на мир снизу вверх, а не сверху вниз. Только так можно его понять. Я до сих пор веду дела так, чтобы все знать о своих партнерах. Это секрет того успеха, которого я, возможно, добился. Странно, что истории нашей с вами жизни так похожи. У нас с вами больше общего, чем вы думаете.
В глазах Шаннон промелькнула ирония. Она вспомнила, что однажды в Кунварре Зан сказал ей примерно то же. Тем не менее Амадео был не похож на Зана — так цыган не похож на принца, а пират — на короля. В Амадео чувствовалась суровая властность — черта, совершенно отсутствовавшая в утонченной натуре Зана. Тонкий налет цивилизованности не мог скрыть его грубую, почти средневековую силу воли. Воспитание Зана породило в нем естественную самоуверенность аристократа, резко контрастировавшую с напористым самомнением Амадео. И то, и другое очаровывало и в то же время отталкивало Шаннон. Когда образы этих двух мужчин столкнулись в ее сознании, Шаннон поняла, что Зан До сих пор остается для нее образцом. Хотя она, возможно, никогда больше его не увидит, его образ всегда будет постоянным — как неизменны далекие звезды.
— Маленькая Шанита, вы вдруг стали очень серьезны, — сказал Амадео, когда они закончили ужин.
— Я не могу не думать о том, что в Росарио была девушка, из-за которой вы отправились так далеко и так быстро.
Он засмеялся:
— Женщина? Нет, я отправился в путь не из-за женщины. Вы забыли, что мужчины отличаются от женщин. Они дерутся на арене с быком, они борются за жизнь, за господство. На долю женщины выпадает служить поводом для этой битвы, быть обожаемой, любимой. Разве этого недостаточно?
Не ответив, Шаннон отпила глоток «Сотерне» из бокала, который только что наполнил ей официант.
— А вы знаете, что сотни тысяч лет назад наши предки в южной части Тихого океана могли быть любовниками?
— Что это вдруг вас надоумило сказать такое? — с недоверчивой улыбкой спросила Шаннон. Восхитительное вино, кажется, ударило ей в голову. — Кстати, я уверена, что вашими предками были конкистадоры.
— Некоторые да, но в моих жилах течет и кровь индейцев. Они пересекли Тихий океан, чтобы завоевать Южную Америку. Разве вы не видите? — Амадео сделал широкий жест. — Наши прапра — бог знает сколько раз пра — дедушки и бабушки на серебряном песке Полинезии, луна высвечивает их обнявшиеся силуэты, а под пальмами волны мягко бьют о берег…
— Как вы узнали, кто я и откуда? — пробормотала Шаннон. Он вырвал у нее еще один секрет. Шаннон не могла припомнить, что когда-нибудь говорила Амадео о своей матери, однако он со сверхъестественной точностью угадал ее происхождение.
— Вы только представьте себе, — продолжал Амадео. — Под бой барабанов они падают в объятия друг друга. Подумайте о том, как в свете костра в них просыпается желание… А знаете, мы с вами в моей квартире около Буа можем воссоздать эту сцену, — с лукавой улыбкой закончил он.
Услышав столь неожиданный конец этого романтического повествования, Шаннон рассмеялась. Брачный танец начался с очень оригинальной ноты.
— Нет. Думаю, что нет, — с загадочной улыбкой ответила она.
— Мы с вами, Шанита, — мягко сказал Амадео, уловив по тону, что Шаннон готова сдаться, — испытаем восхитительные приключения. Это будет как замечательное путешествие по Великому шелковому пути в далекий Самарканд.
Он властно протянул к ней руку, и Шаннон показалось, что золотые купола сказочного города поманили ее к себе.
Глава 8
Медоуз, ноябрь
Марк ван Бурен вел свой «мустанг» по темной проселочной дороге недалеко от Медоуз. В свете фар казалось, что они едут в длинном желтом туннеле, по сторонам которого стоят голые дубы и осины. Рядом с Марком на переднем сиденье томно развалилась Керри, слушая тихое пение Нейла Даймонда.
— Может быть, мы чуть подальше свернем с дороги и посмотрим на луну? — предложила она.
— Конечно. Как скажешь.
По тону Марка Керри поняла, что он ждет от нее подтверждения, что она хочет того же, что и он. Нужно было только его подбодрить. Протянув руку, она легко дотронулась до плеча Марка. Сегодня Керри пожинала плоды своего упорного труда. С тех пор, как его отец предоставил Чудотворца в ее распоряжение, Керри получила прекрасный предлог для того, чтобы все лето посылать Марку длинные письма и подробно сообщать о своих достижениях. Вообще же Керри до осени была слишком занята, чтобы думать о чем-либо, кроме завоевания первых розеток на соревнованиях, а Марк находился со своей матерью на Лонг-Айленде.