— Ни за что не угадаете, о чем мне рассказали вчера вечером, — сказала Алисон, и все посмотрели на нее.
— О чем? — спросила Бетси.
— Ну, вы ведь знаете отель «Статлер». Там проводят всякие загородные съезды. Из очень надежного источника я узнала, что есть девушки с Мейпл-Хилл, которые обеспечивают особое обслуживание для некоторых гостей-мужчин. — Алисон сделала паузу, чтобы до всех дошел смысл слов.
— Особое обслуживание? Ты хочешь сказать, они работают официантками? — спросила Бетси.
— О Боже! — воскликнула Стефани. — Особое обслуживание — как ты думаешь, чем они занимаются, чучело?
— Они девушки по вызову, — сказала Алисон. — Разве это не удивительно?
— Я прямо-таки вижу, как их подвозят на тележке с такой большой крышкой — тах-тах-тах. Крышку снимают, и вот вам блондинка с Мейпл-Хилл, вся в петрушке!
Все громко расхохотались — даже Керри.
— Прошу прощения, но я не могу в это поверить, — сказала она. — Я имею в виду — зачем девушке из такого колледжа, как Мейпл-Хилл, этим заниматься?
— Потому что они все там проститутки — вот почему. Не такие кристально чистые, как мы, — сказала Стефани.
— Как ты думаешь, какие там мужчины? — спросила Керри, глядя в свои карты. — Я пас.
— Думаю, некоторые из них ничего. Ребята, которые раз в году вырываются из клетки на уик-энд. Но даже если так…
— Ох, я не могу представить, как можно делать это за деньги, а вы? — сказала Бетси. — Это так отвратительно!
— Ну, я не знаю. Если цена будет приличной… — подняв голову, сказала Алисон. — Но я думаю, что стою не меньше пятисот долларов.
— Да ну? В этих бигудях ты просто сногсшибательна, — сказала Стефани, вызвав хихиканье у присутствующих. — Лично я думаю, что стою по меньшей мере восемьсот. Знаете, как говорят — джентльмены предпочитают блондинок. Значит, я — то, что надо.
— А как насчет тебя, Керри? Как ты думаешь, сколько ты стоишь с твоей фигурой да с рыжими волосами? И титулом! Ух ты!
— Я? Ну, меня должны подавать за тысячу долларов на специальной тарелочке с голубой каемочкой. И обложить петрушкой во всех подобающих местах, — с холодным сарказмом сказала Керри, вызвав у девушек довольный смех.
В следующую субботу Керри подождала, пока Бетси уйдет заниматься в библиотеку, затем приняла ванну и тщательно сделала макияж. Из своего гардероба она выбрала самое вызывающее платье — черное джерси с глубоким вырезом. Керри купила его в Нью-Йорке, представляя, как будет обедать в нем с Рэндольфом Ханнивеллом. Но по иронии судьбы впервые надела это платье для мужчины, готового заплатить за ее тело. Щедро облив духами запястья и шею, Керри надела серьги из горного хрусталя с жемчугом и взяла в руки пальто, собираясь спуститься вниз к такси, которое заказала на шесть тридцать. Она уже выходила из комнаты, когда неожиданно появилась Бетси.
— Выглядишь великолепно! — ахнула от восхищения она. — Что, звонил Рэндольф? Почему же ты мне не сказала? — возбужденно затараторила Бетси. — Когда он тебя увидит, будет просто ошарашен. И куда ты идешь?
Керри посмотрела на свой письменный стол и лежащую на нем стопку писем, заботливо перевязанных голубой ленточкой. Письма были адресованы достопочтенной Керри Фалун. Портье выполнил свое обещание каждую неделю посылать ей письмо, а нью-йоркский почтовый штемпель Керри объяснила тем, что из Ирландии письма курьером доставлялись в офис дяди в Нью-Йорк.
— Нет, это не Рэндольф. Дядя Десмонд только что позвонил из Бостона и пригласил меня на обед. Он будет в городе только один вечер.
— Ну-ну! — сказала Бетси, с которой сразу слетело все возбуждение. — Мне в это верится с трудом. Что ж, желаю приятно провести время.
Выйдя из такси у отеля «Статлер», Керри вошла в вестибюль и сразу направилась к пустому креслу в углу. Там она села, с независимым видом закинув ногу за ногу, и закурила сигарету. Взглянув на часы, Керри притворилась, будто кого-то ждет. Если слухи верны, сегодня вечером она вернется домой богаче, чем была. Когда мысль о таком способе заработать впервые пришла ей в голову, Керри сразу решила остановиться на двухстах долларах. Две сотни — это и неплохие деньги, и не слишком дорого. Сердце ее стучало, во рту пересохло. Керри никак не могла решить, как дать знать мужчинам, что она продается. Ни у кого из проходящих мимо не отражалось на лице ничего, кроме восхищения, а Керри, с томным видом держа сигарету, избегала смотреть им в глаза. Оглядев вестибюль, Керри не обнаружила никого похожего на девушек из Мейпл-Хилл, и это открытие вызвало у нее нехорошие предчувствия.
Прождав примерно полчаса и почувствовав, что нервы у нее на пределе, Керри в панике заметила, что на нее смотрят два клерка, стоящие за стойкой отеля. Она уже была готова сорваться с места, когда, смотря на ковер, вдруг увидела перед собой пару начищенных до блеска коричневых туфель. Они принадлежали лысому мужчине за сорок, в очках и с тонкими усиками. Мужчина мог пройти мимо с десяток раз, но Керри не запомнила бы его.
— Привет! — сказал он, нервно облизнув губы. — Могу я угостить вас выпивкой?
— Возможно, — сказала Керри, стараясь казаться хладнокровной. — Только бар здесь не слишком вдохновляет.
— Тогда, может, поднимемся ко мне в номер? — отважился спросить мужчина.
— Конечно. Почему бы и нет? — коротко ответила Керри. Волнуясь, она встала, подняла пальто и сумочку и прошла вслед за ним к лифту. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Когда дверь лифта закрылась, мужчина натянуто улыбнулся.
— Как вас зовут?
— Сандра. — Она смотрела прямо перед собой, дожидаясь момента, когда они доедут до нужного этажа.
— А меня — Арт Шенклин. Я из Рейсина. Вот сюда — мой номер шестьсот десятый, — небрежно сказал он, когда двери лифта открылись. Керри последовала за ним по длинному, устланному коврами коридору, который с каждым шагом становился все темнее.
— После вас, — сказал Шенклин, распахивая дверь в номер.
Войдя, он зажег свет, затем ослабил галстук и снял пиджак. Керри молча осматривала комнату.
— Сотни баксов хватит? Я знаю, вы, девушки, любите договариваться обо всем заранее. Знаешь, я несколько минут сомневался, играешь ли ты в эти игры. Я хочу сказать, ведь если бы ошибся, ты бы устроила жуткую сцену, — попытался пошутить он. Керри, однако, юмор не оценила.
— Обычно я беру две сотни, — сказала она холодным, каким-то не своим голосом. — Если нет, я спущусь вниз, — добавила она, повернувшись.
— Две сотни? Очень круто даже для Бостона. А ты этого стоишь, Сэнди? — Глаза Арта блуждали по ее телу, а с лица не сходила кривая ухмылка.
Керри почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она могла изображать только безразличие. Когда мужчина стал расстегивать рубашку, сердце Керри, казалось, остановилось.
— Ты из числа молчаливых, а? Ладно, годится, если останешься на всю ночь. Между прочим, мне нравятся холодные и искушенные. За дополнительную сотню я просто лягу и буду наслаждаться. — Сняв запонки, он положил их на туалетный столик. — А как насчет бурбона со льдом, Сэнди? Я стараюсь ко всему относиться просто. Положи пальто вон туда, а я налью нам выпить. — Арт подошел к маленькому холодильнику и принялся готовить напиток.
— Кампай! — сказал он, чокаясь с ней пластмассовыми чашками. — У японцев это означает «пей до дна!».
Он включил телевизор, а Керри сделала вид, будто поправляет перед зеркалом прическу. В комнате сзади было темно, как в зале театра, а собственное лицо казалось Керри освещенным прожекторами. Звук телевизора, казалось, доносился откуда-то издали.
— Прости, милая. Я пока схожу в сортир. Устраивайся поудобнее, ладно? — Проходя мимо, Арт похлопал ее по заду. Керри почувствовала приступ отвращения. Она стояла, скованная собственным страхом, пока не услышала, как он мочится. Этот звук оказался столь невыносимым, что Керри схватила пальто, сумочку и мгновенно выскочила за дверь, пробежав мимо лифта прямо к лестнице.
У ярко освещенного входа в гостиницу Керри поймала такси. Колени дрожали, и она все оглядывалась — не появился ли поблизости Арт Шенклин.