— Марк, когда ты наконец поймешь, что должен сам прокладывать себе дорогу в жизни? Месяц назад ты мне говорил, что у тебя есть шансы получить эту работу, так почему теперь ты готов отступить? — раздраженно возразила Керри.
— Лучше бы я об этом не упоминал. Обещай, что ничего не скажешь мистеру Хэнбери.
— Неужели ты думаешь, что я такая дура? Я вовсе не хочу быть чересчур настойчивой, но и не желаю упустить такой шанс. Я устала жить так, как мы живем — бороться за существование, когда Лондон манит, как золотое яблоко.
— Ты устала? Думаешь, я не устал? — слабо возразил Марк. — Если бы ты послушалась меня и отправилась на Лонг-Айленд, вместо того чтобы платить половину моего заработка за двухкомнатную квартиру, у нас было бы гораздо больше денег, и ты могла бы тратить их на то, что хочешь — вроде этого платья.
Возмущенный взгляд Керри заставил его замолчать.
— Хороший адрес — все равно что деньги в банке, а в нашем случае — и одежда тоже. Если бы мы жили на Лонг-Айленде, то всегда приезжали бы потными и измочаленными. А так у нас спокойный и собранный вид.
— Дорогая, — мягко сказал Марк, когда такси стало набирать скорость, — пожалуйста, не беспокойся. Когда-нибудь у нас будет все, чего ты хочешь. — Он пожал ее руку. — Я знаю, как тяжело тебе приходилось эти два с половиной года.
— Кажется, ты забыл, Марк, что ты ван Бурен, и поэтому мы должны иметь все уже сейчас.
Керри вспомнила об их поспешном венчании на Бермудах на Пасху, перед тем как она должна была окончить Бремар. Дождь лил не переставая, а по утрам ее каждый день тошнило. Вместо торжественного прибытия в тот мир, в который Керри всегда рвалась, их брак ознаменовал начало трудностей, и до сих пор им не было конца.
Казалось, существует некий заговор, чтобы лишить Керри триумфа. Несмотря на посланное в Медоуз приглашение, мистер и миссис ван Бурен не получили ни поздравлений от семьи новобрачного, ни хрустальных ваз или серебряных подсвечников. Не было ни подобающего ван Буренам пышного приема с шампанским и охапками цветов, ни медового месяца в Европе, о котором мечтала Керри.
Вернувшись в Нью-Йорк, они начали семейную жизнь в крошечной квартире. На нормальное ведение домашнего хозяйства жалованья Марка не хватало. Кроме того, Керри не могла понять, как она, беременная, выдержала то первое жаркое лето и последующие кошмарные месяцы, когда Линди был еще грудным. Отрезанная от мира, она жила только надеждой на то, что Линди ван Бурен смягчится и даст ей с Марком все, чего они заслуживают. Однако в течение примерно двух лет ее письма и фотографии возвращались нераспечатанными. Растущее сходство маленького Линди со своим отцом придавало Керри уверенности в том, что когда-нибудь она сможет пробить ту стену, которую Линди-старший возвел между собой и своей плотью и кровью, не ведая о том, что у него есть еще один сын.
Войдя в элегантный вестибюль отеля «Пьер», Керри забыла обо всех заботах. Взяв Марка под руку, она впервые за последние годы почувствовала, что хорошо одета. Когда они подошли к залу, зарезервированному для приема Виндхэма и Хэнбери, Керри ободряюще сжала руку Марка, стремясь рассеять его нервозность. Спокойная и невозмутимая, она вошла в ярко освещенный зал, высоко подняв голову и уверенно улыбаясь. Когда они с Марком брали напитки с подноса, Керри сравнила себя с другими женщинами и решила, что имеет все основания быть довольной своей внешностью. На фоне тех жен, которые добирались сюда на поезде, может быть, даже целый день, она смотрелась неплохо.
Пока Марк разговаривал с коллегой, Керри выдвинулась на стратегическую позицию вблизи руководства компании — шефа Марка Джадсона Уолкера, Генри Хэнбери и директора лондонского филиала Тревора Ходжа. Через несколько секунд она уже разговаривала с миссис Хэнбери.
Одобрительный взгляд шикарно одетой дамы сказал Керри, что она произвела хорошее впечатление.
— Очень мило, — заметила жена начальника по поводу платья, сразу установив между ними непринужденные отношения.
Несколько месяцев назад Керри узнала и запомнила, что миссис Хэнбери — завзятая наездница, и сейчас ловко перевела разговор на конюшню ван Буренов, скромно умалчивая о своих собственных достижениях.
— Ван Бурен? Вы хотите сказать, что вы невестка Линди? Неудивительно, что вы так много знаете. Генри! — позвала она мужа. — Давайте разрушим их заговор, — прошептала она Керри. — Генри, а я не знала, что Керри — невестка Линди ван Бурена. Ты ведь его помнишь — мы встречались в прошлом году в Палм-Бич.
— А, значит, вы жена Марка. Теперь я понимаю, почему он вас все время прятал, — тепло сказал Хэнбери, пожимая руку Керри. — Рад встрече с вами, юная леди. — Он внимательно рассматривал ее.
— Представь себе, я не имела представления, что Марк — один из тех ван Буренов, — говорила миссис Хэнбери.
Момент, которого Керри дожидалась все это время, наступил — Хэнбери представил ее Тревору Ходжу и его жене. С тех пор, как Марк впервые упомянул о возможности занять должность в Лондоне, Керри старалась побольше узнать о светской жизни и политике Англии. В беседе с Ходжем она удачно упомянула о парусной регате. Ходж сразу пустился в длинные разглагольствования о яхтах, которые Керри внимательно слушала. Поймав взгляд Марка, она ласково улыбнулась ему.
— Мистер Ходж, не возражаете, если я позову своего мужа? Ему будет очень интересно об этом послушать. — Керри вежливо прервала лирическое повествование Ходжа о том, как яхта рассекает волны в гонках за Адмиральский кубок.
Когда Марк и Ходж вступили в беседу, Керри извинилась и отошла в сторону, радуясь тому, что все получилось даже лучше, чем она ожидала.
Проходя по устланному коврами коридору, Керри остановилась перед объявлением: «Галант» проводит прием для прессы, посвященный новым духам «Самарканд». Случайное совпадение разожгло ее любопытство, и Керри решила взглянуть хотя бы одним глазком. Кстати сказать, думала она, наверно, флакон духов принес ей сегодня удачу. Это все равно, что поставить на рулетку в Монте-Карло несколько последних долларов, надеясь, что на них выпадет выигрыш.
В богато украшенном во французском стиле танцевальном зале находились сотни людей, и Керри сразу увидела, что по пышности здесь все намного превосходит прием у Виндхэма и Хэнбери. Уже через несколько секунд она с восхищением узнала профиль неподражаемой Дианы Рилэнд и заметила улыбку гениального Джорджа Плимптона. Такую первоклассную вечеринку было грех пропустить. Сказав себе, что нельзя терять ни минуты, Керри взяла с подноса бокал шампанского, чтобы отметить свою сегодняшнюю победу. Разговоры окружающих вызывали у нее благоговение. Как раз в тот момент, когда Брук Шилдс над чем-то громко рассмеялась, внимание Керри привлекла темноволосая красавица. Глаза ее сияли, прекрасное лицо обрамляла серебристая струящаяся парча. Это была Шаннон. Она стояла всего в нескольких метрах, окруженная маленькой группой людей, которые, казалось, ловили каждое ее слово.
Встреча была так неожиданна, что Керри застыла в неподвижности, уставившись на женщину и стараясь убедиться, что перед ней действительно Шаннон. Донесшийся сквозь шум толпы голос рассеял все сомнения. Керри недоверчиво перевела взгляд на стоящего рядом с Шаннон мужчину — очень привлекательного и, без сомнения, принадлежащего к латиноамериканцам. Керри сразу поняла, что это Амадео Бенгела. В жизни он выглядел даже лучше, чем на фотографиях. Керри почувствовала, как ее охватывает волна отвращения. Бенгела был слишком изысканно одетым, слишком загорелым, слишком могущественным. При мысли о том, что если бы Шаннон не встретила этого человека, то вся ее жизнь сложилась бы иначе, а с ней и жизнь ее младшей сестры, Керри охватила ярость. Было очевидно, что Шаннон соблазнилась его богатством и обаянием.
«Но что они тут делают? Почему находятся в центре внимания?» — гадала Керри. Внезапно кто-то из фотографов сунул в руку Шаннон флакон: это был «Самарканд», духи, которые Керри сегодня купила. Под вспышки блицев кто-то задал вопрос, услышав который Шаннон широко заулыбалась. Для Керри происходящее по-прежнему не имело никакого смысла, пока она на покрытом серебристой скатертью столе не увидела прекрасно оформленных буклетов, рекламирующих «Самарканд». На фотографиях была изображена Шаннон в Грассе, в лаборатории, с создателем «Самарканда» Марселем Галантом. В одном параграфе излагалась история о том, как бывшая топ-модель Шаннон Фалун оказалась у руля транснационального предприятия, создавшего духи, точно отражающие дух времени.