Её глаза остановились на Хонхэе. Как ни странно, и он смотрел на неё. На мгновение их взгляды встретились. Окружающий гул словно стих: Мулан не слышала ничего, кроме собственного судорожного дыхания и яростного биения сердца. В глазах Хонхэя она увидела тот же вопрос и невысказанное извинение, которыми, наверное, был полон и её взгляд. Оба понимали, что, возможно, видят друг друга живыми в последний раз. И это понимание смело всякое соперничество и враждебность. Осталось только то, чему ни один не был готов дать имя: уважение… и что-то более глубокое. Это что-то, неподвластное словам, однако, бросило Мулан в краску, а Хонхэя заставило переступить с ноги на ногу.
По долине прокатился раскат барабанной дроби, и Мулан вздрогнула от неожиданности. Она опустила глаза. Выбросив из головы странное чувство, поднявшееся изнутри, Мулан повернулась к врагу в дальнем конце долины. Пришло время собраться.
Битва началась.
Барабанная дробь набирала темп и мощь, и первые ряды солдат империи преклонили колени. За ними ступили вперёд лучники и подняли луки. Среди них был и Сверчок, глаза его были ясны, а плечи недвижны. Мулан была впечатлена. Мальчик стал воином.
Командующий Тун воздел руку. Вся его армия, казалось, вздохнула, как один человек. А затем командующий подал сигнал. По взмаху имперского флага лучники выпустили стрелы. Высокой дугой полетели они через долину, ставшую теперь полем боя, туда, где стояло жужаньское войско.
Если командующий Тун полагал, что эта атака устрашит Бори-Хана, он вскоре узнал о своём просчёте. Жужаньский воин, не дожидаясь, пока упадут стрелы, также подал сигнал. Мгновенно барабанный бой потонул в топоте копыт сотен лошадей, и войско Бори-Хана понеслось через долину.
Лучники стреляли, не переставая. Многие стрелы находили свою цель, выбивая жужаней из сёдел, однако войско словно и не уменьшалось в размерах. Жужаньская рать была громадна. Чтобы рассеять её, одних лучников недостанет.
Тревожно ожидая сигнала командующего Туна, Мулан следила, как Бори-Хан крикнул что-то, а затем с дюжиной своих воинов отлетел от основного войска. Остальные неумолимо покатились вперёд. И тотчас командующий Тун выкрикнул свой приказ кавалерии – включая Мулан, – посылая за жужаньским предводителем. Пешие воины и лучники приготовились встретить наступающую орду, а всадники устремились за Бори-Ханом.
Грива Чёрного Вихря развевалась, Мулан скакала по долине. Она увидела, что Бори-Хан и его соратники, в которых она вдруг признала легендарных воинов-теней, заметили погоню. С возгласом один из них развернулся в седле, так что конь теперь нёс его спиной вперёд. Прямо на скаку воин-тень как ни в чём не бывало приладил и быстро выпустил одну за другой две стрелы.
Имперский солдат вскрикнул: удар стрелы выбил его из седла. Мулан даже испугаться не успела, как в следующий миг другая стрела просвистела мимо, едва не задев её. Она услышала тяжёлое падение ещё одного всадника. Но всё же кавалерия мчалась вперёд.
Когда трава сменилась каменистым грунтом, Мулан тоже наложила стрелу. Она, кажется, и не замечала очертаний гор в клубах дыма. Она смотрела только на жужаньских воинов. Всё больше вражеских солдат разворачивались на скаку, стреляя всё быстрее и быстрее. Императорские солдаты падали всё чаще. Одни были сражены стрелами, другие вылетали из седла, когда их лошади спотыкались на камнях. Пар, порождённый тёплым воздухом, поднимавшимся из вулканических расщелин, застил глаза, но Мулан ехала вперёд, хотя подле неё один за другим имперские солдаты, решив, что предводителя жужаней уже не настигнуть, поворачивали назад к полю битвы.
Вскоре Мулан осталась одна.
Чёрный Вихрь перешёл на шаг. Мулан взглянула через плечо вслед мчащимся прочь солдатам. Желание отступить вместе с ними было сильным. Но в ушах её властно звучал голос командующего Туна, именующий столпы добродетели. Как солдат имперской армии, она обязана быть преданной и отважной. Да, она не может блюсти добродетель истины, но это не значит, что она не станет сражаться за оставшиеся столпы. Отведя взгляд от зрелища бегства императорских солдат, она увидела, как впереди Бори-Хан скрылся в тумане.