Вдруг она увидела вспышку цвета – что-то нырнуло в воду вслед за ней. Сначала Мулан испугалась, что ведьма решила её прикончить. Но у неё на глазах тень обретала форму и очертания Феникса. Подплыв к ней, птица развернулась и, обхватив талию девушки длинными хвостовыми перьями, потянула её вверх.
В следующее мгновение Мулан вынырнула на поверхность, глотая ртом воздух. Долгий миг она, примкнув глаза, лежала на твёрдом берегу озера и ждала, пока утихнет яростное биение сердца. Затем она открыла глаза.
И тотчас об этом пожалела.
Из груди у неё торчал ведьмин нож.
Он вошёл прямо, остриё проникло в доспехи Мулан. Она смотрела во все глаза, думая, что из раны вот сейчас хлынет кровь, а затем прищурилась. Подняв дрожащую руку, Мулан вытащила нож. Отведя доспехи, Мулан, к своему облегчению, увидела, что он воткнулся не в плоть, в кожаные обмотки, стягивающие её грудь.
Мулан шумно выдохнула и благодарно возопила. Сама материя её лжи, которая должна была принести ей погибель, только что спасла ей жизнь.
Она осторожно поднялась на ноги. Повернувшись, она увидела на отдалении пары шагов Феникс-птицу. Перья Феникса намокли, птица выглядела уставшей и всё же довольной. Поймав её взгляд, Мулан благодарно кивнула. И птица также склонила голову. «Как всегда, я вытащила тебя из беды», – казалось, говорил этот взгляд. И в первый раз к Мулан пришло осознание, как сильно нуждалась она в Феникс-птице и сегодня, и во время всего своего длинного пути.
Подняв с земли меч, она скользнула взглядом по гравировке и впилась в единственное слово: «истина».
– Истина, – проговорила она вслух. Истина. О да. Эта добродетель оставалась недосягаемой, хотя Мулан стремилась к ней всей душой. Но теперь следует найти истину внутри себя. Она не станет слушать ведьму и не позволит сомнению точить себя. Она должна следовать голосу сердца.
Мулан с разбега вскочила в седло Чёрного Вихря. Конь заржал, когда она пришпорила его. Позади раздался шёпот крыльев – Феникс-птица полетела за ней. Вместе они пронеслись по долине к месту боя. Её доспехи, разошедшиеся в схватке, сегмент за сегментом падали наземь. Вихрь трепал её длинные волосы. Скрывать, кто она, сделалось невозможно. Но ей было всё равно. Ведьма увидела в ней угрозу, вот и попыталась убить. Значит, она воистину сильна. Она больше не Хуа Дзюн. Она – Мулан. Она – женщина. И она – воин.
Достигнув гребня холма, она могла слышать шум битвы, разгоревшейся внизу, в долине. У края скалы Мулан натянула поводья Чёрного Вихря. Под ней имперская армия тщетно пыталась сдержать жужаней. Стоя спина к спине, отбивались солдаты от жужаньских варваров. Стрелы свистели над сражающимися, однако лучники не заботились более о том, в кого стреляют, а просто пытались выжить в бойне.
Над полем кровопролития Мулан увидела ведьму, снова принявшую обличье сокола. Она кружила над двумя армиями, и её грозные вскрики ободряли жужаней и вселяли ужас в сердца имперских солдат.
Мулан не колебалась. Пришпорив Чёрного Вихря, она помчалась вниз по склону и бросилась в бой. На скаку она подняла меч и с размаху нанесла удар. Металл встретил плоть, и по обе стороны от неё враги рухнули на землю. Она не видела, как ошеломлённо последовали за ней взгляды командующего Туна и Хонхэя, узревших ярую воительницу, вершащую то, что всем им казалось недосягаемым, – победу. Всецело во власти минуты она явилась в мареве испарений, подымающихся со дна долины, подобно миражу. Волосы облепили её лицо, а рука двигалась так стремительно, что глаз не мог уследить за ней.
Чёрный Вихрь летел вперёд, ноздри его раздувались, копыта рассыпали гром по земле. Вместе они выглядели так, словно прискакали из сказки. Достигнув сердца битвы, Мулан, собрав волю в кулак, поднялась на ноги и выпрямилась во весь рост на спине лошади. Затем с воплем она прыгнула и взлетела в воздух. На мгновение она замерла в полёте, а затем приземлилась, подняв перед собой меч.
Жужане тотчас набросились на неё. Помня свою выучку и сосредоточившись на энергии ци, Мулан безоглядно подчинилась ритму поднимающегося и опускающегося меча. Подле неё храбро сражались мужчины, которые стали её друзьями. Меч Хонхэя сразил двух жужаней одним ударом, рядом Яо, надсаживая глотку, яростно, но действенно размахивал мечом. Даже Скаш и Рамтиш усердно оборонялись, лягаясь, царапаясь и швыряя камни.
Шаг за шагом императорская армия отвоёвывала и укрепляла свои позиции. Улыбнулась ли им наконец удача или подхлестнуло их явление таинственной воительницы – кто знает. Эти несколько шагов оказались решающими. С новыми силами солдаты продолжили бой. Заметив последнюю большую группу жужаньских захватчиков, Мулан ринулась на них.