Ну а как иначе назвать менталиста, который с порога окутал помещение ловчей сетью и аккуратно подбирает ключик ко всем присутствующим, включая Алещугова и Стужева? Меня он вообще окутал плотным коконом внимания, но при этом умудряясь действовать с восхитительной ювелирной деликатностью.
Не общалась бы с Варей и её кровавыми щупами, а ещё со Стужевыми и его золотыми нитями, никогда бы не уловила его внимания к своей персоне. Это был действительно профи!
Но зря он связался со Ржевскими…
В то время пока Потапов разливался соловьем, а Грабельников творил свои ментальные непотребства, я сумела проникнуть под его энергетическую броню, нагло воспользовавшись его собственными щупами, вдоль которых скользнула сама, и слегка подправила выработку мелатонина. Гормона сна. Подправила так, что мужчина сначала просто начал часто моргать, затем прикрыл глаза на три секунды, на пять… да так и уснул.
Ну а я, подвинув к себе бумаги, предложенные Потаповым, внимательно их изучила, ужаснулась и вернула обратно майору.
— Михаил Арсеньевич, при всем моём уважении к военным и нашему любимому императору, это неприемлемо.
— Простите? — напрягся майор, уже уверенный, что прямо сейчас я поставлю в документе свою подпись и на этом дело сделано.
— Неприемлемо, говорю, — улыбнулась ему. — Я женщина, а не робот. У меня есть семья, обязательства. Я не готова тратить сорок восемь часов в сутки, чтобы лечить ваших бойцов без перерыва, выбегая по первому щелчку то в Сахалин, то в Калининград. Это невозможно. Чисто физически. Более того, являясь графиней, женщиной, главой рода, а ещё частным лицом, собирающимся в будущем стать женой и матерью, я не могу позволить себе гробить здоровье на передовой. Для этого у вас есть мужчины. Уж простите, если это звучит грубо, но я считаю, что именно вы обязаны обеспечивать нашу безопасность, а не наоборот.
Дождавшись, когда майор осознает, что я не глупая курица, готовая подписывать бумажки только потому, что властные дяди сказали «надо», я спокойно добавила:
— Тем не менее я не собираюсь бросать действительно нуждающихся бойцов на произвол судьбы. Мои условия таковы: вы доставляете их ко мне сами. Да, именно сюда. В особняк. Здесь у меня достаточно места, сил и времени, чтобы принимать… Допустим, двух-трех пациентов в сутки. Но только тех, кому действительно не может помочь никто другой. Иное неприемлемо. Я не ломовая лошадь и не позволю обращаться с собой, как с расходным материалом. Взваливая на мои плечи неподъемную ношу, в один прекрасный момент вы обнаружите, что меня больше нет. Кончилась. Я согласна прописать в договоре форс мажорные ситуации, но в таких случаях мне потребуется сторонняя помощь. Медики, ресурсы, площади. Повторюсь, только в случае форс мажора. Не на постоянной основе. Вы готовы обсудить наше сотрудничество на этих условиях?
Нахмурив лоб и смешно пошевелив усами, Потапов метнулся взглядом к своему коллеге и мигом напрягся, увидев, что тот… спит. Просто спит.
— Ваше сиятельство? Что за дела? — Майор набычился, метнулся взглядом к Стужеву, затем почему-то к чайнику, словно решил, что проблема в нём, а затем возмущенно уставился на меня.
— Не волнуйтесь, ваш коллега-менталист просто отдыхает, — улыбнулась невозмутимо. — Перенапрягся. Бывает. Кстати, не подскажете, что бывает с теми, кто ментальным внушением заставляет верных граждан империи подписывать заведомо кабальные договора?
— Позвольте? — встрепенулся Алещугов и после моего кивка завладел документами. Внимательно изучил, помрачнел и сурово отчеканил: — Возмутительно! Да это полноценная уголовщина, господин майор! Моя клиентка абсолютно права! Данный договор — ничто иное, как кощунственное пренебрежение базовыми правами гражданина! Более того, аристократки и женщины! Да это самое настоящее подсудное дело!
Распаляясь всё сильнее, Семен Семеныч начал сыпать перечнем уголовных статей, пунктами, правками и кодексами. Где-то между этим документами завладел Стужев и, изучив их, тоже помрачнел, уставившись на Потапова до того тяжелым взглядом, что тот несколько раз нервно сглотнул, ослабил галстук и, дождавшись паузы в гневной речи Алещугова, поторопился сгладить ситуацию.
— Прошу прощения. Это не те документы. Видимо, в канцелярии что-то напутали. Поверьте, все виновные понесут заслуженное наказание.
Да-да, верим-верим…
— Что же до нашего сотрудничества… — мужчина натянуто улыбнулся мне, — надеюсь, оно возможно, как таковое?