В то же время без лишнего подобострастия, хотя и по имени-отчеству.
Вот и хорошо.
Посидели мы хорошо, полноценный час, обмениваясь мнениями о том, сколько будут восстанавливаться уже прооперированные бойцы. Я со своим мнением особо не лезла, ведь знала, что если постараться, то они встанут в строй уже завтра… Правда, я сама лягу, но это уже детали.
В общем, я не умничала, с интересом слушая, что ребятам понадобится минимум дня три-четыре, но потом всё равно хотя бы неделька щадящего режима. Всё-таки они не бессмертные, а ресурсы человеческого тела не бесконечны, хотя иногда кажется иначе.
Всё это время Док загадочно усмехался в свою кружку, то и дело поглядывая на меня, ну а я невозмутимо пила свой чай и мотала на ус. И нет, я не буду делать лишние телодвижения. Неа. Пусть отдыхают бойцы, заслужили.
А разломы пусть идут закрывать своими жирными жопами министры!
Когда все морально отдохнули и наговорились, а я на правах ведущего специалиста предложила мужчинам обратить внимание на первого действительно проблемного пациента, сразу стало ясно, что пора перебираться в новый реанимационный зал. На новый стол, под мощные софиты и всем сразу.
Если бы Док не поклялся, что пациент точно жив: сердце бьется и мозг дает импульс, я бы предпочла похоронить этот горелый пирожок, чтобы не мучить ни его, ни нас. Но пациент был жив…
А значит уже не умрет.
Не собираясь надеяться исключительно на авось и лихорадочно соображать, что делать по факту, мы предварительно проговорили свои возможные действия и оптимальные решения, Док выложил на столик заранее заполненные нужными лекарствами шприцы и флаконы для капельницы, мы дружно бахнули по рюмашке витаминок, а я для верности положила под язык ядро регенерации, потому что понимала, что без убойной дозы именно этой силы, которую я буду активировать во всю доступную мощь, бойцу без доспеха не выжить.
Семен встал в районе головы, чтобы следить за сердцем, Матвей его страховал, Анатолий с Ярославом замерли слева, я и Док справа, и операция началась. Из-за того, что боец был мультиком аж третьего ранга, мне пришлось повозиться с его доспехом, но спасло то, что он был на пределе сил, так что вскрытие прошло успешно, а потом началось самое сложное.
Повреждения кожного покрова — сто процентов. Обожжены дыхательные пути. До костей обуглены кисти рук. Глобально повреждена сетчатка глаз. И как вяленая вишенка на этом горелом пирожке — в легкие и пищевод попали крупицы магмы, которая конкретно в его случае была недружественной стихией — боец развивал камень, металл, лед и воздух.
Не повезло.
Первым делом полностью отключив мужчине нервную проводимость, я дождалась, когда Док вколет ему концентрат энергии металла, потому что он был основным даром бойца, и следуя за ним, погрузилась в чужое тело манипуляционными жгутами-щупами, начав полноценную охоту за крупицами магмы. Эта стихия была сродни огню, но в то же время иной. К камню относительно лояльна, но не в союзе со льдом, как развивал наш пациент.
В итоге минут за тридцать я выловила больше двадцати крупиц магмы, словив серьезный передоз, но Док контролировал и меня, так что успел придержать, когда я пошатнулась. Пришлось даже посидеть на стульчике, торопливо впитывая магму в свой каменный огонь, окрашенный в голубой, и буквально минут за двадцать мне удалось справиться с тошнотой, головокружением и диким жаром во всем теле, отчего хотелось раздеться донага. Включая кожу и мышцы.
Но нет, перетерпела.
Единственное, что попросила себе яблочного сока, отчего заработала озадаченный косой взгляд Ярослава, но Савелий просто прихватил Матвея, чтобы показать тому на будущее, где у нас стоят запасы сока, и вернулся с пол литровой бутылочкой, куда щедро сыпанул перламутрового порошка.
Ох, хорошо пошла!
Настолько хорошо, что я попросила мужчин контролировать скоростное шелушение горелых корок, а Дока и вовсе поставила на глаза, взяв на себя желудок и легкие, и в течение следующих сорока минут возвращала бойцу приличный вид, запустив по всему телу настолько мощную регенерацию, что Анатолий и Ярослав еле успевали счищать с тела мужчины отваливающиеся коросты, а Семен и Матвей уже вместе еле-еле удерживали пульс пациента на верхней границе нормы — напряженная работа всех внутренних органов шла нешуточная.
— Как думаете, ему нужен волосяной покров? — пробормотала с задумчивостью, изучая безупречно голый пах пациента, ведь одежда на нем сгорела вся, а остатки ботинок пришлось срезать вместе с коростами. — Или пусть радует женщин наличием эпиляции?