И снова всё было… не так.
Незнакомо. Непонятно.
Невыносимо хорошо!
— Егор… — пробормотала через силу, когда поняла, что это всё уже слишком, но останавливаться он не собирается. — Хватит. Всё. Прекрати.
— Почему? Тебе не нравится?
— Ты не понимаешь… — скривилась, но не ослабила давление ладоней ему в грудь, запрещая снова себя целовать. — Одно другого не исключает.
— Я тебе не нравлюсь?
— Да при чем тут это⁈ — Я начинала злиться, но чего точно не собиралась делать, так это объяснять. — Я прошу: хватит! Имей совесть, в конце концов, уважать мои желания!
— А ты уверена, что озвучиваешь именно их, а не свои страхи? Страх быть любимой, а? Или страх быть счастливой? Страх иметь семью, м?
— Хватит!
Я отпихнула его силой и подскочила с кровати, не желая больше слушать этот бред. И даже зная, что всё это правда, всё равно не желала.
Не хочу. Просто не хочу!
Имею полное право!
С обманчивой ленцой глядя на то, как я судорожно ищу вещи, которые горничная успела убрать в шкаф, затем одеваюсь, кидаю шмотки в чемодан и пытаюсь застегнуть, Стужев встал с кровати в самый последний момент и просто перегородил мне путь, успев дойти до двери первым.
Голый.
— Полина, успокойся.
— Отойди, — прошипела.
— Я сейчас оденусь и отвезу тебя домой.
— Отойди, — рыкнула, глядя на него исподлобья.
— Успокойся. — Вместо того, чтобы послушаться, он шагнул вперед и положил ладони мне на плечи. А потом…
Пустил меня под свой щит.
— Думаешь, не воспользуюсь? — прищурилась зло.
— Тебе решать, — качнул головой, улыбаясь едва заметно. — Ты знаешь, я не желаю тебе зла. Ты знаешь, я тебя люблю. И ты прекрасно знаешь, что сама…
Дернувшись так резко, что он замолчал, я…
Нет, не ударила.
И не воспользовалась.
Лишь отвернулась, бросив чемодан, и отошла к окну.
— Одевайся. Я хочу домой.
— Но я ведь прав? — Подойдя со спины, нагло обнял, снова заключая в кокон своих рук и энергий. — Полина, глупо бояться любить. Глупо ждать предательства, когда нет предпосылок. Я не предам, понимаешь?
Закрыв глаза и чувствуя, как по щеке катится слеза, я молча умоляла его заткнуться и прекратить терзать мне душу. Не хочу, слышишь? Просто не хочу!
— Просто запомни это.
Тяжело вздохнув, Егор отошел и, судя по шороху, начал одеваться.
Я же, воспользовавшись паузой, торопливо скрылась за дверью санузла и, первым делом глянув на себя в зеркало, по праву ужаснулась тому, что увидела. Ну ещё бы! Вообще-то косметику на ночь смывать надо!
Увы, в этой ванной не было ни молочка для снятия макияжа, ни мицеллярной воды, а возвращаться за чемоданом я не хотела, так что спокойно воспользовалась жидким мылом, из принципа не думая, что станет с моей кожей после этого, и сумела привести себя в порядок.
С нервами было сложнее, но я просто запретила себе думать о том, что произошло, и обманчиво спокойно вышла в спальню.
Егора в ней уже не было. Как и моего чемодана.
Хм-м…
Стараясь не думать о Стужеве ещё хуже, я отправилась вниз, внимательно прислушиваясь к звукам и запахам большого дома. Их превалирующее большинство доносилось с первого этажа и справа, так что я, следуя логике и личным желаниям, уже хотела торопливо прошмыгнуть прямо — на выход, но у подножия лестницы меня ждал облом. И Стужев, заявивший, что нас ждут к обеду.
— Я не голодна, — качнула головой. — И мне надо домой. Очень надо.
Я посмотрела ему в глаза, но была не понята. Хуже того, из гостиной вышла возмутительно бодрая Наталья. Обрадовалась тому, что я проснулась и спустилась, и лично пригласила меня к столу.
Грубить хорошей женщине не хотелось и я, послав Стужеву злобный взгляд за её спиной, любезно поблагодарила:
— Спасибо за приглашение.
И пошла обедать.
В солнечной, полной зелени столовой в этот час снова собралось почти всё семейство, разве что Валентина уже покормила детей и сейчас укладывала их на дневной сон, а остальные уже собрались за столом.
Нас с Егором снова усадили рядом, но на этот раз справа от меня села Настя и мы мило поболтали об её учебе в Англии. Мне было действительно интересно, чем именно она занимается на своём архитектурном факультете, а Настя была просто рада поделиться впечатлениями.
Джонатан сидел вялый, его явно мучило глубокое похмелье, проходящее не так быстро, как бы ему хотелось. От обеда он отказался, предпочтя нюхать зеленый чай, да и сам сидел весь какой-то зеленый.
Но нет, его мне жаль не было. Не умеешь пить — не берись!