Детская, по сути, забава, которой мы пользовались только тогда, когда рядом не было взрослых. Настоящих «взрослых», я имею в виду, тех, которые способны были оценить нас по достоинству.
А на системы видеонаблюдения, которые окружали нас всю жизнь, мы внимания не обращали. Мы слишком хорошо умели с ними справляться.
Но десять секунд в бою — это целая вечность.
Сразу же после отправки вируса я вскочил на ноги и бросился к «брату». Стрелку казалось, что я бегу в замедленной съемке, так медленно, словно дело происходит под водой или на планете с повышенной гравитацией, но на самом деле я был куда быстрее обычного человека.
«Брат» стоял слева от проема и с недоумением смотрел на свою правую руку, из которой выпал короткий штурмовой карабин. С еще большим недоумением он посмотрел на меня.
Я вскинул выставленный на минимальную мощность плазмомет и прострелил ему правую руку в районе плеча. Трижды.
Это даже не больно, в правой руке у него минимум нервных окончаний, но сводит на нет большую часть его боевых способностей. Но такие дерутся до конца.
Он дернулся, выхватывая игольник левой рукой, но я был к этому готов и пнул его в запястье. Игольник отлетел в сторону, он сделал шаг назад.
У него было обычное, ничем не примечательное лицо. В толпе не обратишь на него никакого внимания, и в памяти твоей оно не отложится. Нечего там запоминать.
— Назови себя, — потребовал я.
— Сто Шестьдесят Третий, — сказал он.
— Задание? — спросил я.
Он покачал головой. Мы оба знали правила игры и понимали, что будет дальше.
Что ж, он был такой же, как я, но гораздо моложе. Наверное, это было второе или третье его задание, и он уже вляпался.
Но на самом деле он вляпался в момент своего создания. Его заготовку отлили в готовую форму, он должен был стать еще одним винтиком в огромной и хорошо отлаженной машине, которая помогала влиятельному и богатому клану Кэмпбеллов заработать еще больше денег и получить еще больше власти.
Он был такой же, как я десяток лет назад.
Только вот мне удалось соскочить, а он все еще крутится в этих чертовых шестеренках.
Он выступил против меня, но в этом не было ничего личного. Этого требовали корпоративные интересы. Ему отдали приказ, и он старался выполнить его, как мог. И он бы наверняка довел порученное ему дело до конца, если бы не встретил меня.
В подземном коридоре на какой-то захолустной планете, во время охоты за древним артефактом предтеч, двое высокотехнологичных созданий, сошедших с одного конвейера, пусть и в разное время, пытались убить друг друга.
Наверное, в этом была какая-то ирония, но я подумаю о ней позже. А для него это «позже» уже не наступит.
В какой-то степени я ему даже сочувствовал.
Но оставить его в живых я не мог.
Я и так слишком подставился.
Я знал, что мне надо будет сделать, прежде чем я уйду отсюда. Мне надо будет сжечь его дотла, вместе с остатками правой руки и проделать ту же процедуру с прикрывавшими его стрелками, пусть для этого мне придется потратить всю оставшуюся в моем распоряжении энергию плазмомета.
К сожалению, и это ничего не гарантировало.
— А ты? — только и спросил он.
И, прежде чем перейти к малоприятным огненным процедурам, я отдал ему последнюю дань уважения и сделал то, чего не делал уже очень давно.
Назвал свое настоящее имя.
— Двадцать Седьмой.
Глава 16
На самом деле, мое имя чуть сложнее. Полностью оно звучит как К-П2М6–0027, но у нас было принято называть себя по двум последним цифрам.
Сейчас, судя по всему, уже по трем.
Когда я говорю о своем поколении, я тоже немного преувеличиваю. Нас было всего четверо, номера с двадцать шестого по двадцать девятый, хотя изначально в репликатор были заложены десять эмбрионов. Но тем, кто не пережил операцию по апгрейду, включающую в себя ампутацию правой руки и сращивание с высокотехнологным оборудованием Кэмпбелла, собственного номера не полагалось.
Эти неудачники тоже послужили нашему общему делу — их разобрали на органы, которые могли пригодиться в ремонте других людей. Даже чипы и те не утилизировали, а помыли, отформатировали и вживили кому-то еще. Кому-то, кто придет за нами. Может быть, и в Сто Шестьдесят Третьем была частичка кого-то из моих сверстников.
Корпорация — это всегда про деньги, и сэкономленное они считают заработанным.
— Жду не дождусь, когда нас пошлют на настоящую операцию, — сказал Двадцать Шестой, и этим выразил наше общее мнение.