— Или мои сомнения, — подумав, сказал я, — это именно то, что от меня ожидалось.
Глава 13
Знаете, что отличает романтично-постапокалиптичный пейзаж от банального бомжатника? Нормальное дневное освещение. Хотя, возможно, и в этом случае найдутся индивидуумы со специфичным чувством прекрасного, готовые отыскать крупицы эстетики даже здесь. Однако, увидев утренний Застенок, я понял, что к таковым не отношусь. Это был просто сверх-депрессивный район Ауренны, обитель отверженных, сочувствие к которым, едва успев зародиться, тут же вдребезги разбивалось банально о картины их быта. И нет, конечно, я не собирался впадать в другую крайность и называть нахождение здесь местной публики абсолютно справедливым. Но, извините меня, они даже не попытались сколько-нибудь обустроиться. Не ударили палец о палец, чтобы худо-бедно починить своё жильё, пусть бы и максимально убогим образом. Не заметил я и того, чтобы местные в принципе занимались чем-нибудь осмысленным — лишь шлялись среди руин и, похоже, напивались прямо с утра.
— С чего они здесь живут-то? — не удержался я от вопроса. Локрин бросил на меня не очень одобряющий взгляд, но, подумав, до ответа всё же снизошёл.
— С чего придётся, — сказал он. — Кто покрепче, те выбираются за стену. Тащат всё, что плохо лежит, попрошайничают, могут одинокого прохожего грабануть. А остальные лижут им пятки, и за это им тоже перепадает.
Я оглянулся по сторонам и попытался примерить роль лихого бандита на тощего бородача в лохмотьях, судя по выражению лица, находившегося сознанием где-то явно не здесь.
— Не сходится, — вынужден был констатировать я.
— Вот как? — Локрин усмехнулся. — Тогда, может, у тебя есть свои версии?
Нет, всё-таки, он на меня обиделся. Правда, поделать с этим я пока ничего не мог — несмотря на вчерашнее внушение от Каи, не ощущал я ещё себя готовым к полной откровенности.
— Знаешь, а есть, — подумав, сказал я. — Весь этот якобы неконтролируемый район — шапито. Показуха. Серая зона, наличие которой позволяет гильдиям обувать бургомистра, а тому — шельмовать с податями клану. Будь оно не так, этот гадюшник вычистили бы в три дня максимум. И нет, эти бедолаги-то, скорее всего, настоящие. Но, уверен, в подвалах домов поцелее — обставленных с куда большим уютом, замечу, — сидят ребята поприличнее, которые и определяют, где на этой неделе сколько должно пропасть товара. И вот через них что-то перепадает и остальным.
— Соображаешь, — признал Локрин. — Здорово, когда есть почва хотя бы для догадок, правда? Но ты немного недооценил масштаб. Впрочем, там, куда мы идём, ты всё сам своими глазами увидишь.
Мне хотелось заметить, что почва для догадок есть всегда — нужно только разбираться в том, как протекают процессы, которые ты наблюдаешь. Но, поразмыслив, я счёл за лучшее помолчать. Учитывая, что наблюдал налётчик и в какого рода деятельности он, судя по всему, разбирался, не уверен, что мне бы понравились его догадки. Тем более, сейчас, когда у меня были все шансы не узнать о них вовремя.
Тем временем мы добрались до одного из домов, смотревшегося чуть приличнее прочих, но из-за близости к туману не бывшего особо популярным среди местных. Впрочем, не только в тумане могло быть дело. Причиной этого ещё мог быть крепкий мужик чуть за полтинник, обнаружившийся на скамейке у дома. Смурной, явно, в отличие от многих, не опустившийся. И, очевидно, не очень приветствующий попытки навязаться к нему в соседи.
— Привет, Бледный, — обратился к нему Локрин, когда мы подошли ближе. — Нам бы вниз.
Бледный смерил нас явно натренированным тяжёлым взглядом.
— Этого, — кивнул он в мою сторону, — я не знаю.
— Он со мной, — выдал налётчик зубодробительно стереотипную фразу. — Из пернатых, как и мы.