Девушка молча повиновалась.
— Отлично. Видишь замок? Там сейчас в темнице сидит наш друг. Да, и мой тоже. Как ты помнишь, мы малость поссорились, но прежде он успел несколько раз крепко меня выручить и буквально жизнь спасти, а такое для меня важно. Так вот, как думаешь, перчатки станут нас спрашивать, когда будут думать, что и когда с ним сделать? Или культисты эти долбанутые — они войдут в наше положение и подождут, пока ты оправишься, прежде чем убрать его, как они уже пытались сделать? Сейчас мы нужны Локрину. Ты нужна. Никто, кроме тебя, не в силах ему помочь. Так что прости за то, что я сейчас скажу. Соберись, тряпка. У тебя есть дело.
Некоторое время после моей пламенной речуги Кая просто продолжала смотреть на замок. Не бездеятельно. Снаружи так и могло показаться, но мне-то была видна вся буря разнородных и противоречивых эмоций, затопивших её сознание. Вычленить и распознать какую-то отдельную из них я не стал даже пытаться, слишком уж там всего было понамешано. По смыслу, однако, можно было догадаться, какого рода внутренняя борьба сейчас происходила. Хотя, конечно, я ничего не знал о ходе её мыслей, и это меня немного пугало.
Буря прекратилась так же внезапно, как и началась, сменившись твердокаменной злой решимостью совершить нечто, пока мне неведомое. Кая опустила глаза, глубоко вздохнула — и с напором атакующего носорога куда-то зашагала.
— Молодец, — поддержал её я, больше потому, что счёл это полезным, нежели и впрямь выражая одобрение неизвестным мне покуда мыслям. — Только один момент: куда мы идём?
— В храм, разумеется, — ответила Кая. — Ты же сам сказал, мне нужно собраться.
Очевидной прямой взаимосвязи между этими предложениями я не нашёл, во всяком случае, не такой, чтобы это было «разумеется». Не в полной мере мне было понятно и что моя носительница там собиралась делать. Успокоить нервы молитвой? Выпустить пар, отшибив идолу Виктрана голову? Но что бы там ни было, насколько бы оно ни было импульсивно и, возможно, разрушительно, препятствовать Кае в этом было нельзя. Не потому, что я не смог бы её остановить, почему-то у меня было ощущение, что как раз наоборот. Вот только не вернул бы я её тем самым к исходному состоянию?
К храму, что я нашёл крайне символичным, вели две дороги: пологий удобный серпантин и пересекавшая его на каждом витке крутая прямая лестница. Хороший вопрос, какая из них была действительно короче, — не по длине, конечно, по затрачиваемому времени, — и какая правильнее. Этакая воплощённая в архитектуре притча с до размытости глубоким значением. Которое Кая без сомнений урезала до ускорения через катарсис, выбрав стремительный подъём напрямик, с болью в натруженных бёдрах, зато без перерывов.
Главный зал храма являл собой правильный восьмиугольник, в середине каждой стороны которого, кроме той, где располагался главный вход, стояло по изваянию богоподобного. Обо всех их я уже слышал, пусть бы и между делом в отвлечённых разговорах, так что самое базовое представление о местном пантеоне у меня имелось. Однако, впервые я увидел его так наглядно. Строгий землепашец Деджен, вдохновенный мастер Ханзи, воинственная неистовая Тисса, мудрая и изящная Квилла, милосердная Айра, суровый и властный Шиай. И Виктран. Мне не удалось сходу корректно поименовать его сферу, но по смыслу лучше всего ему подходило определение «богоподобный суетолог». К его статуе, не лишённой, кстати, портретного сходства, Кая и направилась.
— А теперь сделай это, — сказала она, остановившись у постамента. — То, что ты делал, чтобы найти меня. Погрузись в наш разум, или как это там называется.
— Медитация, — подсказал я. — Только сразу скажу, я в этом не дока. И погрузиться так глубоко, как в тот раз, у меня вышло лишь единожды. Но я попробую.
— Не пробуй, — отрезала Кая. — Просто сделай.
— Да вы издеваетесь. Оба, — проворчал я, отгоняя некстати нахлынувшие воспоминания. Но всё же послушно очистил свой разум и обратил внутренний взор в глубины сознания.
На этот раз было сложнее. В прошлую попытку у меня ещё не имелось нынешних тревог, ныне сбивавших мне весь настрой, да и в главном храме всех окрестных земель, в отличие от уютного тренировочного нигде, сотворённого Виктраном, было малость шумновато. Однако, пусть я не очень понимал назначение и смысл этого действа, Кайаре оно было нужно. Мне же сейчас хотелось ей помочь, пусть даже туманной для меня символичной мелочью. Это было то, что я мог сделать. А значит, оно стоило того, чтобы поднапрячься.