Наконец, мне удалось. Звуки вокруг нас стали стихать. Холодный мрамор постамента перед нашими глазами размылся и поплыл, обратившись сплошной стеной белёсого непроглядного тумана. Это состояние я уже помнил. Преддверие внутреннего микрокосма, где не было ничего, но было всё. Место, из которого до него оставался один шаг. Нужно было лишь дотянуться до него разумом, придать ему форму. В прошлый раз это вышло само, наверное, из-за специфики нашего тогдашнего состояния. Тогда Кая ещё не контролировала себя, и образы расходились от неё, как повторяющийся сигнал SOS. Они и легли в основу пространства, где мы с ней встретились. Ныне же, чтобы попасть в это место, его нужно было себе представить. Фактически — создать.
Самым экономным вариантом был всё тот же туман. Однако, я сильно сомневался, что моя спутница оценит такое, да и сам, по правде говоря, не особо хотел его видеть. Но и ландшафтным дизайном сверх меры сейчас заморачиваться было неуместно. Потому свой выбор я остановил просто на бескрайней залитой солнцем равнине, поросшей высокой, почти по пояс, травой, что колыхалась зелёными волнами под лёгким тёплым ветерком. Почти как на легендарных обоях «Безмятежность», только без холма, которым я решил попросту не заморачиваться.
И мы оказались там, по отдельности, но вместе. Кая — в понравившемся ей насыщенно синем платье, которое из-за моей вредности она так и не взяла. Сам не знаю, почему я представил её именно такой. И я, в джинсах и любимой старой футболке. Уж не тоска ли по дому во мне вдруг прорезалась?
И, кажется, мне ненароком удалось её поразить. В странной растерянности Кая оглядела себя, затем осмотрелась вокруг, и, найдя меня взглядом, посмотрела… странно. Не радостно, не сердито, даже не обескураженно. Удивлённо, наверное, хотя это простое слово отражало далеко не весь спектр эмоций, плескавшихся в её широко раскрытых глазах.
— Не помешаю?
Повернувшись на голос, я увидел его. Виктрана. Именно такого, каким я запомнил его с прошлой встречи.
— Не можешь влезть в голову, — припомнил я. — Но можешь пройти следом.
— Именно, — богоподобный кивнул. — Но имейте в виду, этот случай — исключительный. Я не стану являться каждый раз, когда вы так сделаете. В этом не будет никакого смысла, если вы чуть что начнёте бегать ко мне за советом.
Я с вызовом усмехнулся.
— Вот об этом мне есть что сказать, — многозначительно заявил я. — Только не слишком приятного. И не только об этом. Однако, сейчас не время. Думаю, с тобой хочет поговорить кое-кто ещё.
Лицо Виктрана сделалось до отвращения понимающим.
— Я знаю, Максим. Я знаю, — сказал он и обернулся к Кае. — Дитя, ты не провинилась передо мной, и я не отвергал тебя. Всё немного сложнее.
— Но, думаю, — отозвалась Кая, стараясь скрыть дрожь в голосе, — хотя бы объяснений я заслужила.
— Конечно, — мягко ответил Виктран. — И не только их. Только далеко не обо всём я имею право тебе рассказать. Но я попробую.
— А ты не пробуй, — не утерпел я. — Или делай, или не делай.
— Моим же заклинанием, Поттер? — пробормотал богоподобный, демонстрируя, что не только сеттинг Далёкой Галактики ему известен. Однако, если он хотел так разрядить обстановку, то ничего у него не вышло.
Глава 17
— Так, постой, — сказал я, дослушав объяснения Виктрана. — То есть, это я во всём виноват?!
— Нет, ни в коем случае, — спокойно ответил богоподобный. — Вина предполагает какие-то действия, повлекшие за собой результат. А ты — просто причина. Одна из.
— Ну, обалдеть, конечно, — только и смог сказать я.
Из того, что я услышал, если опустить всякую магико-метафизическую заумь, получалась довольно-таки глупая ситуация. Вкратце — даже несмотря на то, что наше общее тело было под управлением Каи и выглядело, как Кая, здешнее вредное мироздание всё равно воспринимало его, как меня. А я, понятно, никаким патриархом никакого клана не был.
Почему же тогда работали навыки паладина, коим я тоже в упор не являлся? А очень просто. Класс — это был атрибут сознания, если угодно — души. Патриаршество же привязывалось к тленной оболочке основателя клана, или его наследника, ежели он успевал передать ему этот титул. Тут уж не знаю, кто и зачем это выдумал, но так вот оно работало, и кроме как принять это, выбора у нас никакого не было. Что я и попытался сделать, как бы у меня не начинал от этого скрипеть мозг.
— Ладно, — сказал я, тряхнув головой. — Есть ещё вопросы.
— Максим, имей совесть, — с укоризной произнёс Виктран. — Я не могу тебе всё рассказать, на этот счёт есть правила. Когда-то богоподобные активно вмешивались в мирские дела, и знаешь, к чему это привело? К тому, что нас осталось только шесть, а мир покрылся туманом.