Правда, как выяснилось, пилигрим до города еще не добрался. Он двигался с востока по левобережью со стороны деревни Олка. Но вот столкнулся с беженцами. Они ему в доходчивой форме и в красках объяснили, что сейчас находиться в городе небезопасно. Остатки разбитой армии, самые, что ни наесть ее отбросы, чувствуют себя в городе как дома и творят, что хотят. Так что есть смысл отсидеться в сторонке и переждать.
Я порасспрашивал народ и, как выяснилось, до города было всего ничего - километров тридцать. Мне примерно четыре часа бега, не сильно надрываясь. Покрутившись у костра пилигрима и поторговавшись, договорился с ним о продаже одежды. За обнову отдал ему два серебряных терна. По росту его хламида была мне коротковата, но по ширине в самый раз. Служитель, уж не знаю и какого из Богов, я не стал уточнять, - не отказывал себе ни в чем, эдакий эпикуреец с уклоном в сторону чревоугодия. Как следствие такого мировоззрения, он раздобрел и приобрел очень фундаментальные габариты… в ширину. Я же решил потешить себя и разыграть спектакль, в котором рассчитывал выступить в роли убогого и хромоногого горбуна. Битого жизнью и людьми, а за одно и обиженного судьбой. В качестве горба предполагалось использовать рюкзак, скрыв его под свободным одеянием пилигрима.
Под хламидой, после того как я ее натянул, оставалось еще много пустого места. Кроме того, одеяние скрыло все остальные причиндалы воина и путешественника. Ну, а уж скорчить несчастную физиономию и вышагивать утицей - это мне как два пальца об асфальт.
Так что я не стал устраиваться на ночлег вместе со всеми, а сделав из нового одеяния скатку и приладив поверх рюкзака, отошел от костра и растворился в темноте. Через сотню шагов глубоко вздохнул, настроился на марафонскую дистанцию и взял старт, перейдя на экономную рысь стандартного марш-броска. Над головой раскинулось бескрайнее звездное небо, на востоке показался краешек луны, со стороны пустыни меня провожали голодными глазами шакалы. А я бежал на полном автомате, в какой-то момент подумав, что если сильно захочу, то и высплюсь на бегу… но чего-то не хотелось.
Часа через три с половиной решил, что все-таки нужно немного поспать. Дневная жара полностью выдохлась и со стороны реки веяло прохладой. Свернул с дороги, накосил травы и, накрывшись сверху от утренней росы новым одеянием, провалился в сон.
Утром вскочил ни свет, ни заря и, проведя короткую разминку, продолжил марш-бросок. Как только увидел коньки городских крыш, снова свернул с дороги и натянул хламиду. Немного подвигался, привыкая к обновке, и вперевалочку, спортивной ходьбой заковылял к городу.
Городишко раскинулся свободно - первые избы и заборы поселка обнаружились далеко от центра. Город в основном строился вдоль реки и главная, она же и единственная, улица протянулась в длину километра на три. Мне же требовалось общественной место, где люди любят распускать языки, харчевня или постоялый двор. Искомое обнаружилось, когда добрался до причалов. Здесь на ограниченном пятачке маленькой площади рядом с пристанью для странников имелось аж три заведения общепита. Я на правился к ближайшему.
На входе у ворот в свободной позе человека бесконечно усталого, после непомерно выпитого - валялся солдат. Он спал, раскинув руки и уткнувшись носом в смачный шмат конского навоза. Несмотря на то, что навоз был еще теплый, спал бедолага как-то беспокойно, временами дергаясь, взрыкивая во сне и пугая этими ужасными звуками вполне мирных кур. Я сделал крюк и обратил внимание, что на конюшне имеется несколько вполне приличных лошадей. С удовлетворением кивнув, натянул на правую руку кожаную перчатку, чтобы не повредить кожу на костяшках пальцев, направился к входной двери харчевни.
Поднялся по ступенькам, у двери скособочился полным инвалидом и, с кряхтением толкнув створку, сделал шаг в трактир. За стойкой пригорюнившись стоял трактирщик, освещая фундаментальным фонарем под левым глазом, замусоренное помещение главного зала, в котором пожалуй что было пустовато. Лишь у дальней стены большой комнаты, за несколькими сдвинутыми друг к дружке столами, расположилась колоритная компания - оборванцы, которые когда-то носили гордое имя - солдат. Девять человек дезертиров. Восемь - благополучно спали в разных позах, в том числе и под столом. Один из девяти как раз проснулся, лупал заплывшими глазками, ворочал опухшей физией и трясущейся рукой нашаривал на столе что-нибудь выпить. Но ничего не нашел. Болезный икнул, поднялся с табуретки, его мотнуло из стороны в сторону и на заплетающихся ногах похмельный направился к выходу. Как оказалось, по малой нужде.
Обратно он ввалился уже бодрым и энергичным и, рассчитывая резко поправить здоровье, направился прямиком к стойке. Проходя мимо и показывая, кто в доме хозяин, попытался ткнуть меня кулаком в спину, да так чтобы побольнее… по горбу. Я плавно ушел с линии его удара и, когда вояка чуть провалился, отработанным жестом вора-карманника, левой рукой вытянул кинжал у него из ножен. Скользнул в сторону и могучим апперкотом правой отправил болезного к дальней стене обратно к своим товарищам. В принципе я не собирался убивать или калечить дезертиров. Скоро потребуются людишки для строительства дороги, так что каторжники очень даже будут к месту, и в цене, и при деле. Но на войне, как на войне… кто не спрятался, я не виноват.
Парнишка взлетел в воздух и, раскинув руки как крылья, пролетел добрый десяток шагов. После чего с грохотом приземлился в полностью отключенном состоянии на стол в окружении склоненных голов своих собутыльников, развалив своим телом стол на куски… Челюсть солдатику я все-таки сломал, уж это точно.
Не обращая внимания на сей досадный факт, я кистевым броском вогнал его нож в потолочную балку. Теперь достать его мудрено, а у вояки не будет возможности размахивать этим клинком, даже если он полезет в драку.
Однако, точное попадание тела на поверхность стола и последовавшие серьезные разрушения, как результат соприкосновения с деревянным изделием, разбудило почти всех. Что называется, - побудка с горном, труба зовет в бой… и самый активный из восьмерки, размахивая кулаками кинулся на… трактирщика. Вот что значит хорошая маскировка! Не разобрался с похмелья. Да и то, ну что можно взять с убогого горбуна… только анализы. Но я вступился за работника общепита, и когда шустрик, брызгая слюной от нетерпения, пробегал мимо, сделал ему подножку. В результате, со всей дури, бедолага въехал маковкой в стойку бара. Раздался гулкий удар 'бом' и некоторое время я гадал, то ли это стойка, то ли пустая голова солдата издала такой своеобразный звук. В конце концов, решил считать поровну, так как материал у той и у другой похоже одинаковый. Сделал шаг из-за стола, наклонился к задире, вздернул на ноги и с интересом посмотрел ему в глаза - они у него собрались в кучку. Очень оригинально. Затем вытянул из ножен его клинок и вогнал в балку, рядышком с первым. После этого перехватил паренька за шкирку левой рукой, чуть вздернул, развернул и повторил свой фирменный апперкот правой… А кулак у меня тяжелый.
Так что второе тело начало свой полет в том же самом направлении и завершило его совершенно аналогично, приземлившись среди щепок развороченного стола.
Теперь опасность в моем лице разглядели многие. Сразу трое любителей помахать кулаками, кипя от праведного гнева, бросились в моем направлении. Причем последний, самый трезвый, держал руку на рукояти ножа и, судя по всему, готовился пустить его ход, как только меня свяжут дракой первые двое. Учитывая его бандитскую хватку, можно предположить, что он привык наносить удары в спину или из-за спин других. Но я скользнул в сторону и вперед, тем самым оказавшись в тылу авангарда. Не слишком владея ногами с перепоя солдатики проскочили мимо. Посему хитрец, так и не успел реализовать свой коварный план и проткнуть мне почки. А я ему врезал от души с левой нокаутирующим хуком, четко выдержав момент, когда он вынет клинок из ножен. В результате, нож выпал из руки, а его обладатель улетел в уже известном направлении, по дороге повалив четвертого солдата. Клинок еще не успел коснуться пола, а я уже подхватил его за рукоятку и отправил в теплую компанию к первым двум.