Поэтому, когда под выстрел попадает олень, из него вырезается и съедается лишь язык, то, глядя на двести-триста килограммов живого веса и деликатесного мяса, оставляемых на прокорм шакалам, грифам и червям, у меня появляется чувство, что, что-то делается не так… По-другому надо как-то. В этом момент я начинаю в чем-то понимать зеленых, но, конечно, не оправдывать. Так что мы двинулись дальше провожаемые влажными глазами шестилетка и спичака, который и не подозревал, что его смерть, только что сидела на кончике моей стрелы и присматривалась к его сердцу…
Потихоньку местность стала меняться. Появились скалистые останцы и глинистые холмы, так сказать, - лишнее напоминание о предгорьях. Краем глаза заметил на склоне каменистой осыпи движение. Ха, а ведь это затаился среди осыпи выводок птиц. Дав команду девчонке замереть и заставив коня стоять не шевелись, начал отстрел метров за двести.
– Чок, чок, - щелкнула тетива по рукавичке и я пришпилил первую парочку. - Чок, чок, - третья и четвертая стрела полетели догонять, почуявших опасность и быстро убегающих вверх по склону птиц. - Чок, чок, чок, - и три подарка отправились в полет вслед за с шумом и квохчущим криком, поднявшихся на крыло птиц. И, конечно, из-за разности в скорости - кеклики, а это были именно они, проиграли стингерам и жало моих стрел настигло цели в полете. Я мотнул головой Аллу, чтобы она подобрала добычу и подумал, что семь штучек каменных куропаток в среднем по полкило весом, будет в самый раз. Вкус у птицы изумительный - что еще надо эстетствующему охотнику и гурману. А посему, будем с охотой закругляться. Скоро вечер, а как стемнеет, меня ждет рыбалка.
Я забрался на верхушку глинистого холма и внимательно огляделся. Есть! Вверх по реке, впадающий ручей, маленький пляж с ярко-желтым песком, к нему примыкает зеленый весь в разноцветных цветах лужок, тенистая группа деревьев - все как по прописи. Лучше и не найти.
Спустился с холма и направился к точке, где рассчитывал отдохнуть по полной программе. Через несколько минут меня на рысях догнала Аллу, нагруженная связкой птичек.
Расседлав и стреножив лошадей, приступили к обустройству. Я двинулся за дровами, Аллу начала разбирать кухонные принадлежности. Вслед за тем я выкосил мечом пятачок на лугу, соорудил из травы перину и застелил ее медвежьей шкурой. От духа свежескошенной травы кружилась голова и я просто посидел на корточках рядом минут пять, наслаждаясь запахом, ничего не делая и ни о чем не думая. Нирвана, блин!
Затем встряхнулся, взял себя в руки и решил сделать навес, хотя и была практически стопроцентная уверенность, что дождя не будет. Тем временем Аллу, уже закончила чистить птичек, достала два котелка и шампуры. Это радует, процесс пошел…
Скинув одежду и подставив обнаженный торс последним лучам заходящего солнца, направился на пляж. Река в этом месте была шириной метров сто. Буквально в километре вверх по течению она вырывалась на равнину из теснины скального массива, где бурлила на перекатах и каменистых порогах. Здесь же скорость течения резко падала, образуя своеобразное зеркало разлива. На противоположной стороне имелись отдельные кусты и заливные луга. Причем протяженность лугов и буйного высокотравья протянулась на многие километры, почти до горизонта. Совершенно уникальное место для пастбищного животноводства. Наверно здесь обитает много копытных, ну и, конечно, те, кто им помогает быстро и незатейливо умереть.
Как подтверждение этому, кусты на противоположном берегу раздвинулись и на узкую полоску песка вывалился медведь. Так, ничего особенного, хорошо упитанный черный медведь с круглыми ушками, вытянутой мордой, белым пятном на груди и размерами под два метра. Не обращая ни на кого внимания, он по наглому залез в воду и устроил своей шкуре постирушки. Оно, конечно, до него было далековато, но, если бы он так непринужденно вел себя у меня под боком, то я бы ему с удовольствием надавал пинков под зад. Тоже мне - хозяин тайги…
Завершив санобработку, медведь, вызвав фонтан мелких брызг, встряхнулся и вломился обратно в заросли. Через несколько минут на его место заступило стадо благородных оленей. Судя по количеству живности, которую я увидел за короткий отрезок времени с той стороны и по следам на пляже, - правый берег реки на порядок более населен, чем левый. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, у костра, что-то булькало, скворчало, доносился звон посуды и тихая песенка без слов. Моя девочка крутилась, как пчелка вокруг цветка.
От этой картины и звуков у меня на сердце, вдруг, опрокинулась целая цистерна с чем-то сладким, тягучим и душевным, в глазах неожиданно защипало и пришлось сглотнуть, чтобы прочистить неожиданно перехваченное судорогой горло. М-да, вот в такие моменты и дают слабину даже самые лучшие и стойкие люди нашей эпохи. И что потом следует? Почетный плен. Дорога под венец. Тихие семейные радости. Спокойная и размеренная жизнь. Стой, Панкрат! А как же подвиги, новые свершения, недобитки бандиты, ворье разное? Все побоку? Пусть горит синим пламенем? Ха, а может в этом и есть сермяжная правда жизни?
В этот момент из воды высунулся хвост размером со сковородку и звонко шлепнул по воде. На уровне безусловного рефлекса я это зацепил краем глаза, а в голове, как субтитры, промчалась информационная бегущая строка: 'жирует жерех, весом более десяти килограмм, как добыча, не стоит внимания, но с позиции спортивного интереса, очень даже ничего…' Одновременно, этим плеском все очарование момента сдуло, будто порывом ветра унесло клок тумана. И я подумал, что, кажется, меня в очередной раз куда-то не туда занесло… Тяжело вздохнул, поднялся и направился к костру. Нужно немного помочь поварихе… Но чувство, какой-то безвозвратной потери, осталось.
Еще на подходе почувствовал ошеломляющий запах жареной дичи. Причем, она готовилась в четырех видах: на шампурах над углями; тушеная в собственном соку с точечным добавлением экзотических масел и травок; овощное ассорти в масле с добавлением мелко нарубленных кусков птицы; жареная на сковородке в кабаньем жире с рисом, пассированным репчатым луком и специями. В специях я с удовольствием узнал вкус местного черного перца.
Моя повариха шустро расстелила скатерть, пристроила седла как седалища и сделала широкий жест руками, приглашая отведать, чем Бог послал. Я торжественно примостил свою задницу, глубоко вдохнул и гулко сглотнул. Передо мной поставили первую смену блюд. Ну, как говорится, - вперед… поехали.
Ужинать я закончил, когда первые звезды показались на небосводе. С удовольствием потянулся, с одобрением хлопнул Аллу по соблазнительной попке, поднялся и поинтересовался, куда она положила червячков.
Достал рюкзак и порылся в комплекте рыбака-профи. Достал нужные прибамбасы и подготовил три поводка длиной сантиметров сорок с широкой петлей и одним крючком на конце. Вынул спиннинг, прихватил глубокий мешок и направился к берегу реки, срезав по дороге к реке в кустах маленькую рогульку.
А на берегу было хорошо. В гладком зеркале воды отражались звезды. Полное безветрие. С противоположного берега доносится вой шакалов и чувствуются сильные эмоции крупного зверя, кажется, это был лось. Чего-то он не поделил с медведем и теперь они стояли друг против друга. И каждый не решался начать драку первым. Выше по течению в фоновом режиме еле слышно доносится рокот воды на порогах, регулярно прерываемый плеском рыб. Теплая, летняя, ласковая ночь.
Воткнув рогульку рядом с водой, достал спиннинг и нацепил первый поводок. Развернул сверток с червячками и чертыхнулся - вместо ядреных выползков, Аллу-Сиата наковыряла навозных червей. Ну, да ничего, просто придется вместо пары штук насаживать целый десяток.
Так порядок. Теперь бросок. Можно и не очень далеко - угорь он такой, как кошка, гуляет сам по себе и где придется. Скинув дужку, пристроил хлыст спиннинга на рогульку. Как оказалось зря.
Видимо, деликатесной рыбы в этой речке - море. Черви еще не успели опуститься на дно, а их уже перехватили и употребили по назначению вместе с крючком. Я даже не стал подсекать, - угорь рыба настолько жадная, что делает заглот, как старая и высокопрофессиональная шлюха - по самые не балуйся.