Что я скажу. Таких вот родственников иметь очень выгодно. А выгуливать их отпрысков по заграницам — очень даже неплохо. Так кто у нас молодец? Муля Бубнов молодец! Потому что теперь эти люди будут должны мне. Мне! А не товарищу Козляткину, товарищу Громикову и остальным заинтересованным лицам. А кто не захотел по-хорошему, так у меня есть запасной вариант!
С этой мудрой мыслью я развернулся и по отправился в отдел, где трудилась Лёля Иванова. Я надеялся, что она ещё не ушла на обед.
И мне повезло. Она сидела за столом и злобно листала какой-то гроссбух, и глаза у неё были красноватые.
— Лёля! — позвал её я, — идём на обед.
При звуках моего голоса она аж вскинулась и её глаза чуть не полезли на лоб.
— Бубнов?
— Идёшь? — и не дав ей время на раздумывание, быстро добавил, — давай быстрее. А то сейчас очередь набежит. Заодно и поговорим нормально. А то мы тогда не договорили.
Скорее от любопытства, чем от надежды, она встала, поправила чёлку, накинула кофту и пошла со мной. Мы шли рядом и молчали, потому что вокруг были люди — все тоже шли в столовую на обед. Люди шутили, смеялись, перекидывались шуточками. Обычная жизнь обычного коллектива. Который вышел на обед и немного расслабился.
На нас с Лёлей Ивановой все бросали удивлённые взгляды. Вокруг зашелестели шепотки. Все знали о наших непростых отношениях, то есть о том, что Муля (тот Муля, не я) был от неё без ума, а она его только динамила и постоянно прилюдно насмехалась. А что потом, когда Муля изменился (то есть я в него попал), она пыталась помириться, но тут уже я её бортанул. И что у нас непримиримая позиционная война. Точнее у неё со мною.
А тут мы вдруг вместе идём на обед. Да ещё мило разговариваем.
Сенсация же! Да ещё какая!
Мы с Лёлей отстояли длиннющую очередь, выбрали блюда и, гружённые подносами, заняли дальний столик.
— О чём ты хотел поговорить? — ковыряя винегрет, неприязненно спросила Лёля.
— Буду честным, — тихо, но твёрдо сказал я, и Лёля заинтересованно на меня посмотрела.
— Даже так?
— Да. Только пообещай, что это всё между нами?
— Обещаю, — как-то слишком уж быстро сказала Лёля.
— Отлично, — улыбнулся я и попробовал компот из вишен. — В общем, Лёля. Я тебя хочу взять в нашу группу…
— Но не возьмёшь, — закончила за меня Лёля Иванова и криво усмехнулась, — Бубнов, я же не тупая, и давно уже поняла это.
— Возьму! — сказал я твёрдо и посмотрел ей в глаза.
— Да ладно? — вспыхнув, удивилась она, — я же знаю, что там всё забито и до сих пор тебе кого-нибудь пытаются впихнуть.
— Да, забито, — не стал отрицать очевидное я.
— А как ты тогда меня возьмёшь?
— Не я, а ты, — ответил я. — Ты сама себя возьмёшь.
— Что значит «сама себя»? — вытаращилась она на меня и даже про винегрет забыла.
— Это значит, что вот список, — я положил перед нею список из трёх «блатных». — вот смотри: вот список членов делегации. Из этих товарищей нужно, чтобы вот эти трое не поехали. Они идут под номерами тринадцать, четырнадцать и шестнадцать. Фамилии — Верёвкин, Ильясов и Басюк. И вот смотри, где их родственники работают.
— Ого! — изумлённо покачала головой Лёля, — один в Министерстве электростанций и электропромышленности СССР работает, второй — в Министерстве просвещения, третий — в Институте философии. Непростые люди…
— Там все такие, — вздохнул я (но не будешь же ты ей объяснять, что именно эти трое «папочек» отказались со мной даже разговаривать. Так зачем мне брать их отпрысков, если вместо них я могу взять Аллу Моисеевну Мальц, сына Троянского и ту же Лёлю?).
— И как? Что я должна делать?
— Всё то же самое, что ты и хотела сделать для Комиссии по выездам за границу, чтобы не пустить меня, — с многозначительной улыбкой пояснил я.
— А почему их аж трое? — недовольно поморщилась Лёля.
— Потому что поедешь ты и ещё два нужных человека.
— А что мне за это будет?
— Ты поедешь в Югославию, — выделил голосом я.
— Нет, Бубнов, мы так не договаривались, — Лёля явно умела торговаться и знала себе цену, — ты за это себе что-то поимеешь, я более чем уверена… а я буду всё делать за просто так?
— За это ты поедешь, — ещё раз подчеркнул я, и веско добавил, — кроме того, не думаешь ли ты, Иванова, что мы туда едем в первый и последний раз?
— А как?
— А вот так! У меня дальше в планах Рио-де-Жанейро (сам не знаю, почему я это ляпнул). — Тебе же идёт белый цвет?