Кардинал-викарий говорил тихим голосом, но очень ясно и отчетливо, так что не составляло труда слушать его.
— Но несчастью было угодно, чтобы военный самолет, на котором везли тело, исчез в море и уже никогда не будет найден. Испугавшись обвинения в умышленном уничтожении этого самолета, военное правительство приказало сделать манекен, в точности похожий на усопшую, и решило, что он и будет похоронен как настоящая усопшая Мерседес Руйц-Ибарра.
— Значит, мумия покоится где-то на дне океана? — спросил Бассович.
— Теперь и до воскрешения из мертвых! — ответил кардинал-викарий.
Снова воцарилось молчание в большом позолоченном кабинете. Где-то, очень далеко, было слышно приглушенное стрекотание пишущей машинки.
— В таком случае, для чего же эти погребения в разных монастырях? — спросил Гунтер.
— Так хотел папа,— ответил Его Преосвященство.— Он чувствовал большое почтение к усопшей, считал ее замечательной женщиной и истинной христианкой. Он опасался профанации.— Кардинал-викарий понизил голос.— Усопший святой отец имел склонность к секретам,— прошептал он.
— Какое решение примете вы относительно манекена? — спросил Гунтер.
Кардинал развел руками.
— Желательно, чтобы все осталось в том же положении и никто не знал об исчезновении истинного тела усопшей. Пусть муж получит это тело, которое он любил: ведь это все же ее изображение! И пусть народ, так любивший ее, снова поклоняется ей, если, конечно, этого захочет Господь. Иллюзия часто бывает более необходима, чем жестокая правда.
Он посмотрел на обоих мужчин своим холодным, пронизывающим взглядом.
— Мы поручаем мумию вам, если вы согласны,— сказал он.— Отдайте эту имитацию усопшей тем, кто ждет ее с таким нетерпением. Ведь не жалкие останки бренного тела будут воодушевлять их — движение души и любовь, которую она испытывала к ним, вызывали у народа ответные чувства. Не мощи творят чудеса, а вера того, кто им поклоняется!
Кардинал-викарий встал и внезапно улыбнулся; его круглая и красная физиономия сморщилась от удовольствия.
— Что вы скажете о стаканчике слез Христа?.. У меня племянник — торговец вином в Риме, и он присылает мне каждый год несколько ящиков с вином.
— Необыкновенно! — воскликнул И. С. Он указал на экран телевизора. Там море голов волновалось у президентского дворца. Тут были сотни тысяч, приветствовавших мужчину с брюшком, стоявшего на балконе с розой в руке. Слышны были невероятные, несмолкающие вопли. Они заглушали голос диктора, продолжавшего, тем не менее, что-то говорить.
— Их, должно быть, не менее двухсот тысяч! — продолжал И. С., жуя свой потухший окурок.
— Может быть, даже больше,— заметил Гунтер.
На экране крупным планом появилось изображение президента Руйц-Ибарро.
Хорошо было видно его опухшее лицо, все еще красивое, сутулая фигура. Это была карикатура на великолепного трибуна, который воодушевлял ту же самую толпу пятнадцать лет назад.
— У него неважный вид,— с беспокойством заметил И. С.— Надеюсь, у Руйц-Ибарро хороший врач.
Он не хотел потерять свою новую пешку, с таким трудом водворенную на шахматную доску. Хотел, чтобы эта пешка выполнила то, что от нее ожидали.
— Внимание! — проникновенным торжественным голосом сказал репортер.— Это она!
Камера была установлена в Доме Синдиката. Сейчас он напоминал кафедральный собор, с его свечами, зеленью и цветами, светом, стеклом и особенно — детскими хорами в белых стихарях, которые окружали катафалк с дубовым гробом.
Один из прожекторов направил свой розовый луч на стекло, сквозь которое улыбалось фарфоровое лицо в короне светлых волос.
Толпы народа проходили мимо гроба, становясь на пороге на колени. Женщины рыдали и простирали руки к гробу, протягивали детей.
Мужчины передвигались по залу на коленях, как паломники в святых местах.
— Это огромное стечение народа, пришедшего приветствовать свою Мадонну, потерянную и обретенную, продолжается в течение трех дней,— слышался голос репортера.— Три дня и три ночи, когда дескамизадос снова, наконец, смогли увидеть Мерседес Руйц-Ибарра. Они пришли из всех провинций, даже самых дальних, большинство пешком, миллионы мужчин и женщин — почти все население страны, стремясь лишь к одной цели: снова обрести свою умершую королеву! Потрясающий спектакль! Который будет продолжаться еще долго, так как...
— Вы проделали отличную работу, господа! — сказал И. С.— В самом деле, прекрасная работа!
Бассович бросил быстрый взгляд на Гунтера, который не дрогнул, будучи полностью согласен с кардиналом-викарием. Мерседес Руйц-Ибарра была действительно там, потому что миллионы славных людей верили в это.