Но даже если бы ей и удалось это сделать, вряд ли он утешится. Его сломил отнюдь не факт осквернения могилы, а сам вид этой мумии.
Двое полицейских смущенно смотрели на человека из Британского музея.
– Теперь нам следует уйти, сэр. У нас нет ордера на обыск саркофага мумии. Мы пришли посмотреть, целы ли монеты. И мы это сделали.
– Ерунда, – возразил Хэнкок. – Если у нас есть разрешение суда, мы можем осмотреть все. Да, мы пришли посмотреть, цела ли коллекция. Перед тем как уйти, я хочу убедиться, что и мумия на месте.
– Но сэр… – вмешался Оскар.
– Не надо ничего говорить, приятель. Ваша хозяйка сбежала в Каир и оставила без охраны бесценные сокровища. Без нашего разрешения. – Хэнкок повернулся к представителям закона. – Откройте крышку, – приказал он.
– Мне все это не нравится, – сказал Трент. Хэнкок оттолкнул его и снял крышку сам полицейские и Оскар не успели помешать ему.
Галтон подхватил крышку и аккуратно поставил ее на пол. Оскар тихо ахнул.
Внутри стояла сморщенная черная мумия.
– Что, черт возьми, здесь происходит? – взвился Хэнкок.
– Что вы имеете в виду, сэр? – вежливо поинтересовался Трент.
– Надо немедленно вернуть все в музей!
– Но сэр…
– Это не та мумия, дурак ты этакий! Это мумия из магазина лондонского старьевщика! Я сам ее там видел. Мне предлагали купить ее. Черт бы побрал эту женщину! Она украла находку века!
Было далеко за полночь. В заведениях города стихла музыка. Каир спал.
Эллиот в одиночестве прогуливался по двору между двумя флигелями отеля «Шеферд». Левая нога совсем занемела; но он не обращал на это внимания. Он то и дело поглядывал на верхнее окно, на фигуру, которая расхаживала по освещенной комнате. Фигуру Рамсея.
В комнате Самира было темно. Час назад погас свет в номере Джулии. Алекс уже давно лег спать. Он очень расстроился из-за Рамсея и еще больше переживал из-за Джулии, которая влюбилась в сумасшедшего.
Тень замерла. Придвинулась к ставням. Эллиот застыл в прохладной тьме двора. Он видел, как Рамсей взглянул на черное небо, на гигантскую сеть звезд, раскинувшуюся над крышами домов.
Потом тень исчезла.
Эллиот повернулся и заковылял к дверям вестибюля. Он уже дошел до полуосвещенного фойе со стойкой, за которой находился портье, когда увидел спускавшегося по центральной лестнице Рамсея, небрежно одетого, с непричесанной гривой густых каштановых волос. Рамсей направлялся к выходу.
«Я совсем выжил из ума, – подумал Эллиот. – Я никогда не был таким безрассудным».
Крепко сжав трость, он последовал за Рамсеем. Выйдя на улицу, увидел впереди темную фигуру, быстрыми шагами пересекавшую площадь. Боль в левой ноге стала такой сильной, что Эллиот стиснул зубы. Но от погони не отказался.
Через несколько минут Рамсей оказался возле музея. Эллиот видел, как он постоял в задумчивости у центрального входа, а потом направился к правому крылу здания, где светилось зарешеченное окно.
Желтый свет горел в маленькой прихожей служебного входа. Сторож мирно посапывал, растянувшись в кресле. Дверь была открыта настежь.
Зайдя в музей, Эллиот торопливо прошел по пустым залам первого этажа, мимо высоких статуй богов и богинь. Наконец он добрался до широкой лестницы и, вцепившись в перила, медленно побрел по ступеням, шаг за шагом, стараясь не налегать на больную ногу, пытаясь идти осторожно, чтобы не нарушить тишину погруженного во тьму здания.
Коридор был наполнен тусклым серым светом. В конце расплывалось бледное пятно окна. Рамсей стоял возле низкой стеклянной витрины, в которой покоилось похожее на блестящий уголь тело мертвой женщины, завернутое в окаменевшее тряпье. Рамсей склонил голову в молитвенной позе.
Казалось, он шепчет что-то. Или плачет? Эллиот отчетливо видел его профиль и движение руки: вот он залез под пальто и вытащил что-то блестящее.
Стеклянный сосуд, наполненный светящейся жидкостью.
«Господи, неужели он собирается сделать это?!» Неужели это тот самый эликсир, который он испробовал на самом себе? Эллиот едва не вскрикнул и чуть было не бросился к Рамсею, чтобы схватить его за руку. Но когда тот открыл бутылочку с жидкостью, когда раздалось позвякивание металлического колпачка, Эллиот скользнул к дальнему концу коридора и спрятался за высокой стеклянной витриной.
Сколько страдания было в стоящей в отдалении темной фигуре, сколько отчаяния! В одной руке он держал открытый сосуд, другую поднял вверх, чтобы откинуть со лба спутанную прядь волос.