– Оставь меня одного, сынок, – попросил Эллиот Алекса.
Эллиот подошел к мраморной стойке, и Самир поднял на него глаза.
– Мне нужно увидеться с ним, – прошептал граф. – Если ты знаешь, где он, скажи. Мне нужно поговорить с ним.
– Простите, милорд. – Самир обвел вестибюль настороженным взглядом. – Его разыскивают власти. На нас смотрят люди.
– Но ведь ты знаешь, где он. Или как передать ему весточку. Ты знаешь о нем все, знал с самого начала.
Взгляд Самира стал непроницаемым, словно захлопнулась дверца его души.
– Передай ему… Самир пошел прочь.
– Передай ему, что она у меня. Самир замешкался.
– Но кто? – прошептал он. – О ком вы говорите?
Эллиот вцепился в его руку.
– Он знает. И она тоже знает, кто она. Скажи ему, что я увел ее из музея и сейчас она в безопасном месте. Я провел с ней весь день.
– Ничего не понимаю.
– Ладно, он-то поймет. Слушай внимательно. Скажи ему, что солнце лечит ее. Оно помогло ей и… еще лекарство из сосуда.
Граф вынул из кармана пустой пузырек и вложил его в руку Самира. Самир с испугом посмотрел на пузырек, словно не хотел даже дотрагиваться до него.
– Она нуждается в большей дозе, – сказал Эллиот. – Она больна – и телом и душой. Она безумна– Краем глаза он увидел, что к ним направляется Алекс, и, жестом призвав сына подождать, придвинулся ближе к Самиру. – Передай ему, чтобы он встретился со мной сегодня в семь часов во французском кафе «Вавилон», которое находится в арабском квартале. Я не буду говорить ни с кем, кроме него.
– Но постойте, вы должны объяснить…
– Я уже сказал: он поймет. И ни в коем случае пусть не приходит сюда – здесь слишком опасно. Я не хочу впутывать во все это своего сына. В семь в «Вавилоне». И еще передай ему: она уже убила троих. И снова будет убивать.
Эллиот отошел от Самира, повернулся к сыну и потянулся к его руке, ища поддержки.
– Помоги мне подняться наверх, – попросил он. – Мне надо отдохнуть. Я могу упасть.
– О боже, отец, что происходит?
– Вот и расскажи мне, что происходит. Что произошло с тех пор, как я ушел? Ах да, портье… Скажи ему, что я ни с кем не желаю разговаривать. Пусть не звонят в мой номер. Пусть никого ко мне не пускают.
Еще несколько шагов, подумал Эллиот, и двери лифта откроются. Только бы добраться до чистой постели. Он был очень слаб, его тошнило. И он был очень благодарен сыну, который крепко обнимал его за плечи, не давая упасть.
Как только Эллиот дошел до своего номера, силы оставили его. Но здесь был еще и Уолтер, и Уолтер вдвоем с Алексом довели его до постели.
– Я хочу сесть, – капризным голос произнес граф. Настоящий инвалид.
– Я наполню для вас ванну, милорд, горячую ванну.
– Пожалуйста, Уолтер. Но сначала принеси мне чего-нибудь выпить. Лучше виски. И поставь рядом с бутылкой стакан.
– Отец, я никогда не видел тебя таким! Надо вызвать врача.
– Ни в коем случае! – неожиданно твердо заявил Эллиот.
Его тон поразил Алекса. Слабости как не бывало.
– Неужели врач помог леди Макбет? Не думаю, что он мог принести ей пользу.
– Отец, о чем ты говоришь?
Голос Алекса снизился до шепота; он всегда переходил на шепот, когда был чем-то расстроен. Он смотрел, как Уолтер передает отцу стакан.
Эллиот сделал глоток виски.
– Ох, как хорошо!
Он вздохнул. В том ужасном маленьком домике, в том доме смерти и безумия, была дюжина бутылок ликера, но он не мог заставить себя прикоснуться к ликеру Генри; не мог пить из бокала, из которого пил Генри, не мог съесть ни кусочка. Он кормил и поил ее, но сам ни к чему не притронулся. И сейчас с наслаждением потягивал напиток, который так успокаивал жгучую боль в груди.
– А теперь, Алекс, выслушай меня, – сказал Эллиот, делая еще один глоток. – Ты должен немедленно уехать из Каира. Сейчас же пакуй чемоданы и уезжай в Порт-Саид пятичасовым экспрессом. Я сам довезу тебя до поезда.
Каким беззащитным выглядел сейчас его сын! Будто маленький ребенок. «И все это из-за моей мечты о бессмертии. Бедный мой Алекс, он должен немедленно вернуться в Англию: там он будет в безопасности».
– Это невозможно, отец, – как всегда мягко, проговорил Алекс. – Я не могу бросить здесь Джулию.
– А я и не хочу, чтобы ты бросил Джулию. Ты возьмешь Джулию с собой. Скажи ей, чтобы она собиралась. Делай, что говорю.
– Отец, ты не понимаешь. Она не уедет, пока не прояснится дело Рамсея. А его никто не может найти. И Генри тоже пропал. Пока все не выяснится, не думаю, что власти позволят нам уехать.