Глава 4
Эллиот сидел в вертящемся кресле, глядя на тлеющие в камине угли. Он придвинулся поближе к огню, поставив ноги, обутые в шлепанцы, на решетку. Жар огня облегчал боль в суставах ног и рук. Эллиот с нетерпением и неожиданным для самого себя восторгом слушал сбивчивый рассказ Генри. Бог отомстил Генри сполна за все его грехи! Вокруг Генри разразился скандал.
– Наверное, тебе это померещилось, – сказал Алекс.
– Говорю вам, проклятая тварь вылезла из футляра для мумий и подошла ко мне. Она душила меня. Я чувствовал ее руку на шее, я видел ее замотанное бинтами лицо!
– Тебе это точно померещилось, – попытался убедить его Алекс.
– Какое, к черту, померещилось!
Эллиот посмотрел на обоих молодых людей, стоявших возле камина на Генри, небритого, дрожащего, со стаканом виски в руке, и Алекса, как всегда безукоризненно опрятного и бодрого.
– А этот парень, египтолог… ты говоришь, что он и есть та мумия? Генри, ты где-то шлялся всю ночь, да? Ты ведь пил с той девицей из мюзик-холла? Наверное, ты был…
– Ну хорошо, тогда откуда взялся этот ублюдок, если он не мумия?
Рассмеявшись, Эллиот пошевелил угли концом серебряной трости.
Генри не сдавался:
– Накануне вечером его там не было. Он спустился сверху в купальном халате дяди Лоуренса. Вы же не видели! Он не похож на обычного человека. Любой, увидев его, скажет, что он не обычный.
– Он сейчас там? С Джулией?
Наивная душа, Алекс только теперь все понял.
– Это я и пытаюсь вам втолковать. О господи! Хоть кто-нибудь в Лондоне слушает меня? – Генри сделал глоток виски, подошел к бару и снова наполнил стакан. – И Джулия его опекает. Джулия знает, что произошло. Она видела, как мумия набросилась на меня!
– Ты только ославишь себя этой историей, – мягко сказал Алекс. – Никто не поверит…
– Ты видел те папирусы, те свитки, – забубнил Генри. – В них рассказывается о секрете бессмертия. Лоуренс говорил тому парню, Самиру, что-то о Рамзесе Втором, который жил больше тысячи лет…
– Я думал, это был Рамзес Великий, – прервал его Алекс.
– Это один и тот же человек, неуч. Рамзес Второй, Рамзес Великий, Рамзес Проклятый. Об этом написано в свитках, говорю вам, о Клеопатре и об этом Рамзесе. Разве вы не читали газет? А я-то думал, что у дяди Лоуренса от жары мозги расплавились.
– Мне кажется, тебе нужно отдохнуть, может, даже полечиться. Все эти разговоры о проклятии…
– Черт побери, вы не хотите меня понять! Это хуже, чем проклятие. Эта тварь пыталась убить меня. Она двигалась, говорю вам. Она ожила.
Алекс смотрел на Генри с вежливой снисходительностью. «Такое лицо он делает, когда с ним разговаривают газетчики», – угрюмо подумал Эллиот.
– Мне надо повидаться с Джулией. Отец, если позволишь…
– Конечно, тебе обязательно надо это сделать. – Эллиот снова повернулся к огню. – Взгляни на египтолога.
Узнай, откуда он взялся. Вряд ли Джулия осталась бы в доме наедине с иностранцем. Чепуха какая-то.
– Она в этом доме наедине с чертовой мумией! – взревел Генри.
– Генри, почему бы тебе не пойти домой и не проспаться? – спокойно поинтересовался Алекс. – Увидимся, отец.
– Ну ты и придурок!
Алекс пропустил оскорбление мимо ушей. Он всегда с легкостью не обращал внимания на обидные слова. Генри снова осушил стакан и вернулся к бару.
Эллиот слушал, как звенит бутылка о край стакана.
– А ты запомнил имя этого таинственного египтолога? – спросил он.
– Реджинальд Рамсей. Выдумано для отмазки. Готов поклясться, она назвала первое попавшееся имя. – С наполненным до краев стаканом Генри вернулся к каминной полке, облокотился на нее и стал медленно пить, пряча глаза от наблюдавшего за ним Эллиота. – Он не произнес ни слова по-английски. Видел бы ты, какие злобные у него глаза! Говорю тебе: надо срочно принять меры!
– Ну и что ты предлагаешь?
– Откуда мне знать, черт побери? Поймать проклятую тварь, вот что!
Эллиот хохотнул:
– Если эта мумия, или человек, или бог его знает кто пытался тебя задушить, тогда почему же Джулия опекает его? Почему защищает? И почему он не набросился на нее тоже?
Некоторое время Генри тупо смотрел в пространство, потом сделал новый огромный глоток. Эллиот холодно смотрел на него. Уж не сошел ли Генри с ума? Нет! Нервы у него расшалились, но он не сумасшедший.
– Я хотел бы понять, – мягко произнес Эллиот, – почему он желал причинить тебе зло?
– Ведь это же мумия, дьявол ее раздери! Это же я заходил в ее чертову гробницу! Я, а не Джулия. Я нашел Лоуренса мертвым в этой проклятой могиле.
Генри внезапно смолк, будто вспомнил о чем-то, и лицо его стало более осмысленным какая-то мысль повергла его в шок.