Ох, что было бы, если бы Генри Стратфорд опустил ложку в этот кувшин! Он бы сошел с ума! Его дядя оторвал бы ему голову!
И тут до Рамзеса дошло, что яды, которые могли устрашить его современников, вряд ли испугали бы ученых двадцатого века. Человек мало-мальски сообразительный аккуратно вынес бы все кувшины из усыпальницы и один за другим проверил бы действие их содержимого на животных. И обязательно нашел бы эликсир. Все очень просто.
Но сейчас об эликсире знают только Самир Айбрахам и Джулия Стратфорд. И они никогда никому не выдадут этот секрет. Но Лоуренс Стратфорд успел перевести часть записей. А дневник Лоуренса валяется где-то здесь – Рамзес так и не нашел его, – и записи можно запросто прочитать. Да еще свитки.
Как бы там ни было, такое положение вещей не может сохраняться вечно. Он должен носить эликсир с собой. Разумеется, нельзя исключить возможность, что смесь потеряет свои свойства. Почти два тысячелетия порошок пролежал в кувшине. За такое время вино превратилось бы в уксус или в какой-то другой неудобоваримый напиток, а мука стала бы несъедобной, вроде песка.
Рука царя слегка дрожала, когда он высыпал несколько крупных гранул в металлическую чашечку горелки. Встряхнул кувшин, желая убедиться, что осталось всего несколько щепоток порошка. Потом осторожно перемешал пальцем порошок в чашечке и долил туда немного воды из стакана.
Теперь можно зажечь свечу. Когда воск запузырился, он расставил на столе стеклянные пузырьки – те, что уже стояли, и еще два, которые он вынул из эбонитовой шкатулки.
Четыре бутылочки с серебряными пробками.
Через несколько секунд начались превращения. Сильнодействующий порошок, растворившись в воде, превратился в булькающую фосфоресцирующую жидкость. Она выглядела так зловеще, что, казалось, тот, кто попытается ее выпить, сожжет себе слизистую. Но так только казалось. Давным-давно, желая стать бессмертным, готовый ради этого пострадать, он без колебаний выпил полную чашу такой жидкости. Никакой боли не было. Рамзес улыбнулся. Вообще никакой боли.
Он осторожно поднял посудину и налил дымящийся эликсир по очереди во все четыре бутылочки. Подождал, пока чаша остынет, и тщательно облизал ее. Потом закупорил бутылочки, взял свечу и залил воском горлышки.
Три бутылочки он положил в карман. Четвертую, незапечатанную, понес в оранжерею. Остановился, не выпуская ее из рук, и в темноте принялся вглядываться в густые заросли папоротников и лиан.
Сквозь застекленные стены оранжереи ничего не просматривалось: на улице была ночь. Зато Рамзес довольно отчетливо видел свое отражение: высокую фигуру в темномалиновом халате на фоне освещенной комнаты за спиной.
Он подошел к растущему в горшке папоротнику с большими темно-зелеными листьями, налил немножко эликсира во влажную почву. Потом повернулся к бугенвиллее с маленькими красными бутончиками, спрятанными среди темной листвы, и влил несколько капель эликсира в горшок.
Раздался слабый шорох, какое-то потрескивание. Продолжать – безумная затея. Но царь переходил от горшка к горшку, капая в каждый, пока бутылочка не опустела наполовину. Он и так уже не мог ничего исправить. Достаточно подождать несколько секунд, чтобы узнать, сохранилась ли чудодейственная сила. Рамзес взглянул на стеклянный потолок. Блеснул первый луч солнца – бог Ра посылает тепло.
Листья папоротника налились, удлинились; образовались новые нежные побеги. Бугенвиллея набухла и затрепетала; внезапно разом раскрылись все маленькие бутоны – красные, как раны. Вся застекленная комната ожила растения стремительно росли. Рамзес закрыл глаза, прислушиваясь к шороху листвы. Дрожь пробежала по его телу.
Как мог он подумать, что эликсир потерял свою силу? Одной порции хватило, чтобы сделать его бессмертным. Почему же он решил, что с самим эликсиром могло что-то случиться?
Царь положил пузырек в карман, открыл дверь черного хода и вышел во влажный сумрак рассвета.
У Генри так болела голова, что он с трудом различил стоявших перед ним детективов. Они разбудили его, вырвав из сна, а снилась ему та тварь, мумия. Весь в липком поту, он продрал глаза, схватился за пистолет, взвел курок и, опустив пистолет в карман, пошел отпирать дверь. Ну что ж, если они хотят поймать его…
– Томми Шарплса знают все! – заявил он гневно, старательно маскируя свой страх. – Все занимают у него деньги. И вы из-за этого разбудили меня чуть свет?
Он тупо уставился на типа по фамилии Галтон, который теперь вытащил проклятую монету с Клеопатрой. Ну почему он был таким идиотом? Уйти и оставить монету в кармане Шарплса! Но, черт возьми, ведь он не собирался убивать. И естественно, о такой мелочи даже не подумал.