Самир вышел из кеба, поднял воротник, защищаясь от лютого ветра, и, засунув руки в карманы, прошел еще пятьдесят ярдов до нужного ему места. Вот этот дом на углу. Он поднялся по каменным ступеням и постучал в дверь.
Женщина в черном шерстяном платье пригласила его войти. Самир молча прошел в тесную комнату, заставленную столами и стеллажами, на которых расположились вещи из Египта. На краю одного из столов лежали папирусные свитки и лупа. В комнате сидели два египтянина. Они читали утренние газеты и курили.
Самир взглянул на папирус. Ничего интересного. Он посмотрел на длинную желтую мумию с неплохо сохранившимися пеленами.
– А, Самир, зря ты пришел, – сказал египтянин по имени Абдель. – Обычная рыночная подделка. Работа Заки, ты его знаешь. Кроме вот этого парня… – Он указал на мумию. – Он настоящий, но не стоит твоего внимания.
И все-таки Самир подошел к мумии поближе.
– Остатки частной коллекции, – сказал Абдель. – Не твоего уровня.
Самир кивнул.
– Я слышал, на рынке появились редкие монеты Клеопатры, – заискивающе произнес Абдель. – Вот бы взглянуть на них хоть краем глаза!
– Мне нужен паспорт, Абдель, – сказал Самир. – Гражданские документы. Причем быстро.
Абдель ответил не сразу. Он с интересом наблюдал за Самиром, который опустил руку в карман.
– И еще деньги. Они мне тоже понадобятся. Самир вытащил из кармана блестящую монету с изображением Клеопатры.
Абдель схватил ее, даже не поднявшись со стула. Самир спокойно смотрел, как египтянин изучает монету.
– Осторожность, мой друг, – сказал Самир. – Быстрота и осторожность. Давай обсудим детали.
Вернулся Оскар. Теперь могут возникнуть проблемы, думала Джулия, в том случае, если Рита проболтается. Правда, Оскар вряд ли поверит ей. Он считает Риту дурочкой.
Когда Джулия спустилась вниз, дворецкий как раз отпирал дверь. В руках у него был букет роз. Он передал хозяйке письмо, приложенное к букету.
– Только что принесли, мисс, – сказал Оскар.
– Да, я знаю.
Джулия с облегчением увидела, что письмо не от Алекса, а от Эллиота, и поспешно прочитала его. Оскар ждал.
– Позвони графу Рутерфорду, Оскар. Передай, что я вряд ли смогу прийти к нему на ужин. Скажи, я позвоню позже и все объясню.
Оскар уже собрался уходить, но Джулия вынула из букета одну розу и сказала:
– Поставь их в гостиной.
Она вдохнула аромат цветка и дотронулась до нежных лепестков. Что ей делать с Алексом? Пока еще рано что-либо предпринимать, но каждый новый день все больше и больше осложняет ситуацию.
Рамзес… Кто он такой? Вот что ее занимает больше всего.
Дверь отцовской спальни открыта, кровать застелена.
Джулия поспешила в оранжерею. Еще не дойдя до двери, увидела пышную бугенвиллею, усыпанную крупными красными цветами.
Надо же, вчера она даже не заметила, что бугенвиллея цветет. А папоротники… что за чудо! И лилии повсюду распустились и зацвели.
– Что за чудеса! – произнесла Джулия.
И увидела Рамзеса, который, сидя на плетеном стуле, наблюдал за ней. Он был одет для выхода, не допустив на сей раз ни одной ошибки. Каким красивым и элегантным выглядел он в ярких лучах солнца! Волосы стали еще гуще, пышнее, в огромных голубых глазах таилась глубокая печаль; но вот он улыбнулся своей неотразимой улыбкой, и его лицо засияло.
В первую минуту Джулии стало почему-то страшно: ей показалось, что он вот-вот заплачет. Но Рамзес встал со стула, подошел к ней и легонько погладил по щеке.
– Настоящее чудо – это ты, – сказал он.
Джулии захотелось обнять его, но она продолжала стоять и лишь молча смотрела на него, ощущая его близость. Потом протянула руку и коснулась его лица.
А теперь надо отступить на шаг – это она уже знала. Но царь удивил ее. Он отступил сам и, коснувшись губами ее лба, сказал:
– Я хочу поехать в Египет, Джулия. Рано или поздно мне все равно придется туда поехать. Так лучше уж сейчас.
Грусть и усталость слышались в его голосе. Вчерашняя нежность сменилась печалью. Глаза казались глубже и темнее. Джулия не ошиблась: он был готов заплакать – и ей снова стало страшно.
Боже, как же он страдает!
– Конечно, – согласилась она. – Мы поедем в Египет, вместе поедем…
– Я надеюсь на это, – сказал Рамзес. – Джулия, я не стану своим в этом веке, пока не попрощаюсь с Египтом, с моим прошлым в Египте.
– Я понимаю.
– Я жажду будущего! – прошептал, он. – Я хочу… – Он замолчал, не в силах продолжать, отвернулся и вынул из кармана пригоршню золотых монет.
– Можем мы купить какой-нибудь корабль на эти деньги, Джулия? Корабль, который перевезет нас через море.
– Я сама обо всем позабочусь, – сказала она. – И мы поедем. А сейчас садись завтракать. Я знаю, ты голоден. Можешь мне даже ничего не говорить.