Все еще не сводя с Джулии глаз, будто ни разу до сих пор не видел ни одной женщины, Рамзес сел слева от нее. Она быстро протянула ему салфетку и прошептала:
– Вот, возьми. И прекрати глазеть на меня. Это бальное платье, так принято! – И тут же повернулась к сидящему напротив Самиру. – Самир, я так рада, что вы путешествуете с нами!
– Да, и мы тоже, – немедленно включился в разговор Эллиот, нарушив неловкое молчание. – Наконец-то мы ужинаем все вместе. Я так мечтал об этом. Чудесно! Кажется, я добился своего.
– Похоже на то, – рассмеялась Джулия.
Ей стало легче оттого, что рядом был Эллиот. Он сглаживал все неловкие моменты, делал это ненавязчиво, повинуясь интуиции. Это было для него естественно, как дышать. За обаяние и удивительную деликатность его и любили в обществе.
Джулия не осмеливалась в открытую смотреть на Генри, но видела, что ему явно не по себе. Он уже наполовину опустошил бокал.
Официанты принесли шерри и суп. Рамзес потянулся за хлебом, отломил огромный кусок и тут же проглотил его.
– Скажите мне, мистер Рамсей, – продолжал Эллиот, – как вам понравился Лондон? Вы пробыли у нас совсем недолго.
Какого черта Рамзес улыбается?
– Потрясающий город! – отозвался он восторженно. – Поразительные контрасты между роскошью и нищетой. Не понимаю, почему машины производят такое множество полезных вещей для немногих и так мало – для всего народа.
– Сэр, вы нападаете на саму техническую революцию, – произнес Алекс с нервным смешком, что было признаком дурного настроения. – Только не говорите, что вы марксист. Мы крайне редко принимаем радикалов… в своем кругу.
– Какой еще марксист? Я египтянин! – воскликнул Рамзес.
– Конечно, мистер Рамсей, – мягко сказал Эллиот. – Конечно вы не марксист. Это всего лишь шутка. Вы виделись с нашим Лоуренсом в Каире?
– С вашим Лоуренсом… Я знал его очень недолго. Рамзес смотрел на Генри. Джулия поспешно поднесла ко рту ложку и, легонько толкнув царя локтем, показала, как надо есть суп. Но Рамзес даже не посмотрел на нее. Он взял кусок хлеба, обмакнул его в суп и начал жевать, снова устремив взгляд на Генри.
– Смерть Лоуренса потрясла меня, как и всех вас, – продолжал он, отрывая еще один огромный ломоть хлеба. – Марксист – это что-то вроде философа? Я помню какого-то Карла Маркса. Прочитал о нем в библиотеке Лоуренса. Глупец.
Генри к супу даже не притронулся. Он сделал еще один большой глоток виски и махнул официанту.
– Это не важно, – пробормотала Джулия.
– Да, смерть Лоуренса у всех вызвала шок, – с горечью произнес Эллиот. – Я был уверен, что уж десять-то лет он еще протянет. А может, и все двадцать.
Рамзес макал в суп следующий огромный ломоть хлеба Генри, старательно избегая встречаться взглядом с царем, тем не менее исподтишка наблюдал за ним с явным ужасом. Все сидящие за столом тоже смотрели на Рамзеса, который уже приканчивал тарелку с супом, тщательно выбирая остатки очередным куском хлеба. Потом он осушил бокал шерри, вытер рот салфеткой и откинулся на спинку стула.
– Еще еды, – прошептал он. – Будет еще еда?
– Да, да, только не торопись, – прошептала в ответ Джулия.
– Вы были близким другом Лоуренса? – спросил Эллиота Рамзес.
– Близким, – кивнул Эллиот.
– Да, если бы он был здесь, с нами, он бы говорил только о своей разлюбезной мумии, – заметил Алекс все с тем же нервным смешком. – Кстати, Джулия, зачем ты отправилась в это путешествие? Зачем ехать в Египет, если мумия лежит себе в Лондоне и ждет не дождется, когда ее начнут изучать? Знаешь, я на самом деле не понимаю…
– Коллекция открыла для нас новые направления поисков, – сказала Джулия. – Мы хотим съездить в Александрию, а потом, наверное, и в Каир…
– Ну да, разумеется, – кивнул Эллиот. Он наблюдал за реакцией Рамсея; официант как раз поставил перед ним небольшую порцию рыбы в сметанном соусе. – Клеопатpa… – продолжал он. – Ваш таинственный Рамзес Второй заявил, что он любил ее и потерял. И это случилось как раз в Александрии.
Джулия не видела, как все началось… Рамзес положил хлеб на стол и с бесстрастным выражением лица посмотрел на графа. Но гладкая кожа на его щеках начала краснеть.
– Ну да, только дело не в этом, – возразила Джулия. – Потом мы поедем в Луксор и в Абу-Симбел. Надеюсь, вы вынесете такое утомительное путешествие. Хотя, если вам не захочется…
– Абу-Симбел… – сказал Алекс. – Это не там стоят колоссальные статуи Рамзеса Второго?
Рамзес отломил пальцами половину рыбины и съел ее. Потом съел и вторую половину. На лице Эллиота появилась ехидная улыбка, но Рамзес ее не видел. Он снова смотрел на Генри. Джулия едва сдерживала готовый вырваться крик.