Мысль о Лоуренсе разрушила все. Словно ледяной ветер подул с океана и застудил сердце. Что-то ужасное произошло в усыпальнице, что-то, о чем Генри не осмелился рассказать. И Рамсей это знал. И чем бы ни закончилось их рискованное путешествие, Эллиот во что бы то ни стало докопается до истины.
Глава 12
Прошло четыре дня. Эллиот понял, что Джулия больше не появится в общей столовой. Она заказывала еду в каюту, и, скорее всего, Рамсей обедал и ужинал вместе с ней.
Генри тоже пропал из виду. Мрачный, похмельный, он целыми днями сидел в своей каюте, редко надевая что-либо, кроме брюк, рубашки и жилета. Однако это не мешало ему играть в карты с членами экипажа, которые не боялись быть застигнутыми за азартной игрой с пассажиром первого класса. Ходили слухи, что он довольно много выиграл. Но Генри постоянно сопровождали подобные слухи. Рано или поздно он все равно проиграет – возможно, даже все, что выиграл. Так было всегда – сначала взлет, потом падение.
Эллиот заметил также, что Джулия изо всех сил старается быть ласковой с Алексом. И в солнечный день, и в дождь они прогуливались вдвоем по палубе. Каждый вечер после ужина танцевали в бальном зале. Рамсей тоже был там, он наблюдал за ними с неослабевающим вниманием, готовый каждую минуту сменить молодого человека и стать партнером Джулии. Они явно сговорились больше не обижать Алекса.
Во время коротких вылазок на берег, в которых Эллиот был не в состоянии принимать участие, они всегда путешествовали вместе: Джулия, Самир, Рамсей и Алекс. С этих экскурсий Алекс возвращался слегка разочарованным. Он вообще не любил иностранцев. Джулия и Самир были в восторге, и Рамсей неизменно восхищался увиденным, особенно когда они заходили в кино или в книжную лавку.
Эллиот был благодарен Джулии за ее доброе отношение к Алексу. В конце концов, корабль не лучшее место для встречи лицом к лицу с горькой правдой. Джулия понимала это. С другой стороны, наверное, Алекс уже и сам сознавал, что его первая жизненная битва проиграна; правда, он был слишком хорошо воспитан и слишком покладист, чтобы обнажать перед всеми собственные чувства Эллиот иногда думал, что его сын плохо знает самого себя.
Для Эллиота самым интересным в этом путешествии было общение с Рамсеем – он разговаривал с ним, наблюдал за ним издалека, замечая то, чего не замечали другие. Задачу облегчала необыкновенная общительность Рамсея.
Иногда Рамсей, Эллиот, Самир и Алекс играли вчетвером в бильярд. За час игры Рамсей ухитрялся обсудить массу проблем и задать тысячу вопросов.
Особенно он интересовался современной наукой, и Эллиот с удовольствием знакомил его с теорией клеточного строения веществ, с устройством кровеносной системы, с этапами развития зародыша и с причинами возникновения самых разных болезней.
Почти каждую ночь Рамсей проводил в библиотеке, изучая труды Дарвина и Мальтуса, читая техническую литературу, касающуюся электричества, телеграфа и автомобилей. Интересовала его и астрономия.
Он воспылал страстью к современному искусству. Особенно ему нравились пуантилисты и импрессионисты. Романы русских писателей – Толстого и Достоевского, – только что переведенные на английский язык, потрясли его до глубины души. Читал он с фантастической скоростью.
По прошествии шестого дня Рамсей попросил пишущую машинку. С разрешения капитана он взял ее из каюты экипажа и с тех пор ежедневно печатал список предстоящих дел. Однажды Эллиоту удалось подглядеть за тем, что он печатал: «Посетить Прадо в Мадриде; как можно скорее полетать на самолете».
Наконец Эллиот стал кое-что понимать. Этот человек никогда не спал. В любой час ночи Эллиот мог застать Рамсея за каким-нибудь делом. Если его не было в кинозале или в библиотеке, если он не сидел за пишущей машинкой в своей каюте, значит, он находился в кубрике, где висело множество карт, или в радиорубке. Не прошло и двух дней с начала морского путешествия, а Рамсей уже знал по именам всех членов экипажа и большинство пассажиров. У него был поразительный талант располагать к себе всех, с кем приходилось общаться.
Однажды ранним утром Эллиот зашел в бальный зал и увидел, что несколько музыкантов играют специально для Рамсея, а тот в одиночестве исполняет какой-то забавный медленный и примитивный танец, похожий на те, которые танцуют греки в приморских тавернах. Фигура одинокого танцора в белой, расстегнутой до пояса рубашке растрогала Эллиота до слез. Казалось преступлением подглядывать за действом, которое обнажало душу. Эллиот тут же вышел на палубу и долго курил – тоже в одиночестве.