О'Коннелл схватил девушку и сдернул ее с жертвенника. Они стояли лицом друг к другу, раздувая ноздри и переводя дыхание, словно скакуны, только что пересекшие финишную черту. Их глаза встретились, и они одновременно улыбнулись. В их сердцах пылала дикая первобытная гордость победой и страсть. Они без слов поклялись друг другу во всем.
В этот момент из бокового коридора с визгом вылетел Джонатан. Когда он пересекал каменный мостик над черным болотом, Эвелин с ужасом услышала, как ее братец произносит последние слова древнего проклятья.
– Рашим...улу...кашка! – Дочитав слова на обложке, Джонатан остановился и принял горделивый вид.
– Джонатан! – в панике закричала девушка. – Что ты наделал?
– А что он наделал? – поинтересовался О'Коннелл, обнимая Эвелин за талию. Под ногами влюбленных хрустели останки искрошенных Ридом мумий.
В противоположном конце зала открылись огромные двери смежной с амфитеатром усыпальницы. Грохот четких шагов разнесся под сводами. Его сопровождало металлическое лязганье. Эти звуки могли означать только приближение... вооруженного отряда.
Посреди лестницы, скрестив руки на груди, гордо возвышался Имхотеп. Он опять напомнил Эвелин самодовольного злого гения. Откинув голову, Имхотеп разразился громовым хохотом.
Десять солдат, десять лучших телохранителей фараона Сети маршем входили через распахнутые ворота. В шлемах, юбках, прикрываясь щитами, полностью вооруженные, они представляли собой вполне реальную угрозу.
Солдаты смерти.
Мумии.
– Опаньки! – невольно вырвалось у Джонатана.
Глава 22 «Армия тьмы»
Десять солдат смерти вышли из распахнутых дверей и остановились. Они замерли в ожидании приказа, как и полагается хорошо вымуштрованному отряду. Перед ними был каменный мостик, перекинутый через пузырящееся черное болото. В конце этого пути стояли, обнявшись, О'Коннелл и Эвелин.
– А я еще думал, что твой братец не умеет читать на древнеегипетском, – сказал Рик.
Неторопливо спускаясь вниз по лестнице, Имхотеп пальцем указал на обнявшуюся пару, что-то приказал солдатам на своем родном языке.
– Он велит им... – начала Эвелин, но Рик оборвал ее.
– Я и сам догадался. – Он заслонил собой девушку и встал перед воинами, крепко сжимая рукоять тяжелого меча.
С идеальной синхронностью солдаты домаршировали до края зловонного рва, как будто собираясь преодолеть его вброд. Одним прыжком они перемахнули через преграду – длиной и пятнадцать футов! – и приземлились, не нарушив строя. Такими же четкими шагами они направились к влюбленным.
– Джонатан, делай хоть что-нибудь! – в отчаянии крикнул О'Коннелл приятелю, который был на другом конце огромного зала. – Ведь книга-то у тебя!
– Черт бы ее подрал! – кричал Джонатан, бегая с книгой по краю рва. – Я не знаю, что делать!
– Закончи фразу, которую ты начал читать! – подсказала сестра. – Если ты прочтешь заклинание до конца, то обретешь над ними власть!
– Правда? – Джонатан снова уставился на золотую обложку. – Тогда следует постараться.
– Да уж, – прошипел, стиснув зубы, О'Коннелл. – И поторопись.
Рик начал отступать, а десять мумий, прикрываясь щитами, изготовились к бою.
Эвелин, стоявшая за Риком, тоже отступала, а воины надвигались на них, беря противника в полукольцо.
Девушка не ожидала нападения сзади, поэтому испуганно вскрикнула, когда чья-то рука тяжело опустилась на ее плечо. Обернувшись, Эвелин увидела над собой занесенный жертвенный кинжал.
Но сжимала его не рука Имхотепа. Верховный жрец по-прежнему стоял на ступенях, как полководец, командующий войском.
Рукоять кинжала стискивали костлявые пальцы ожившей мумии Анк-су-намун.
Рик с Эвелин даже не заметили, когда она соскользнула с алтаря и завладела кинжалом. Чувствовалось, что Анк-су-намун решила взять дело по возвращению себя к жизни в собственные руки. Хотя глазницы серого черепа по-прежнему оставались пусты, бывшая наложница фараона прекрасно ориентировалась. Она нацелила острие кинжала прямо в сердце Эвелин.
Девушка отпрыгнула и врезалась в спину О'Коннелла. Смертоносное лезвие просвистело в каком-то дюйме от ее груди. И без того ошеломленный О'Коннелл удивился еще больше, обнаружив за спиной нового участника столь «занимательной» игры.
– Остановить ее придется тебе, милая, – обратился он к Эвелин и приготовился к новой схватке. – Конечно, у нее нож, но ты все-таки потяжелее.
– Девушке особенно приятно услышать такое, – огрызнулась Эвелин, отступая от надвигающейся на нее Анк-су-намун.
О'Коннелл обратил все свое внимание на солдат, которые, прикрывшись щитами, издавали дикий боевой клич. Он ответил нападавшим таким же диким ревом, стараясь смутить их. А Эвелин отступала туда, где по краям зала возвышались статуи. Там она рассчитывала обрести большую свободу для маневра.
Имхотеп вновь отдал воинам какой-то приказ. Пятеро из них взвились в воздух и, перепрыгнув через О'Коннелла, ловко опустились на крышку алтаря. Теперь Рик имел пятерых противников перед собой и пятерых готовых наброситься на него сзади. В такой позиции наилучшим решением было поскорее покинуть поле боя, то есть бежать куда глаза глядят, желательно в сторону...
В дальнем конце зала Джонатан по-прежнему мерил шагами край рва. В расстроенных чувствах он то и дело пинал попадающиеся под ноги черепа и кости мумий. Он сбрасывал их в кипящую черную жижу, и одновременно пытался разобраться в хитросплетениях иероглифов, бормоча:
– Хуташ им... Хуташ им-м-м... и что-то еще, черт бы его побрал!
– Поживее, Джонатан! – крикнула брату Эвелин, начавшая игру в кошки-мышки против вооруженной кинжалом Анк-су-намун.
Джонатан не видел, что Имхотеп, довольный тем, что его солдаты атакуют О'Коннелла, теперь медленно, но верно направлялся к нему.
– Я не понимаю этот проклятый последний символ! – пожаловался англичанин.
– Быстрей! – взмолилась Эвелин, уклоняясь от очередного удара кинжалом и перебегая от статуи Анубиса к другому богу. – Он уже идет к тебе! Имхотеп...
Хотя Эвелин и могла помочь брату, у нее не было времени для рассуждений. Ей приходилось уворачиваться от яростных атак бывшей любовницы Верховного жреца. Понимая, что уничтожает бесценный памятник культуры, Эвелин столкнула под ноги Анк-су-намун стоящую на пьедестале огромную вазу. Это позволило ей выиграть несколько драгоценных секунд.
О'Коннелл, преследуемый солдатами, побежал через зал. Он стремился добраться до угла, где с одной из колонн свисал канат, перекинутый через блок. К одному его концу крепилась металлическая клетка, являвшаяся когда-то, без сомнений, одним из орудий пытки. Сейчас она гарантировала О'Коннеллу спасение, пусть и временное...
Одним движением меча Рик перерубил канат и схватился за его конец. Клетка сыграла роль противовеса, и О'Коннелл вознесся вверх. Бросившиеся на него воины схватили лишь пустоту. Правда, один из них подпрыгнул на пятнадцать футов, стараясь уцепиться за беглеца, но промахнулся. В результате мумия ударилась о стену и расплющилась по ней, как жук по лобовому стеклу движущегося автомобиля. Спустя мгновение сверху грохнулась тяжеленная металлическая клетка, раздавив еще одного из оставшихся воинов в пыль.
Раскачиваясь, как Тарзан на лиане, О'Коннелл удачно перепрыгнул с каната на ступени лестницы. Он не собирался оставлять Эвелин в опасности и решил вернуться в зал. Предполагая, что пятеро уцелевших воинов отправятся за ним вверх по ступеням, он решил воспользоваться боковым проходом, по которому и проник в амфитеатр...
Придерживаясь этого плана, Рик преодолел уже половину пути, как вдруг неожиданно наткнулся на пятерых воинов, появившихся как будто ниоткуда. Очевидно, Имхотеп разгадал замысел О'Коннелла и послал этих живых мертвецов ему наперерез.