– Точно Гуль! Сколько раз я вас предупреждал! – глаза Василия стали огромными.
– А-а-а-а-а! Все в избу! – вдруг закричала Агния, подобрав подол сарафана, она бежала сломя голову.
– Гуль? – спросил Данька, который уже успел расспросить Василия , о самом большом его страхе.
– Горгуль какой-то! – кричала Агния, пытаясь бежать еще быстрее, но этим сделала только хуже, буксуя ногами в песке, – Чего стоите, прячьтесь!
– Агнеша, здесь Кощей и Ночь, что ты переживаешь? – Данька удивленно смотрел на свою подругу, впервые видя на ее лице животный страх.
– Ага! А там Алешенька! А-а-а-а! – она оглянулась и заорала еще громче, когда увидела в чудовище, бегущее на нее, все бы ничего, да на нем верхом восседал бесноватый. И не понятно, что он делал. Толи управлял этим чудовищем, толи пытался его убить.
– А-а-а-а-а! – визжало существо, и, пытаясь скинуть с себя наездника, оно металось вокруг избушки, на бешеной скорости, – Отстань! Отстань от меня! А-а-а-а! Уберите его!
– А-а-а-а! – визжала добрая половина компании, убегая от чудовища, похожего на дитя восставшего упыря и инопланетного чудовища, с синей кожей, покрытой мерзкой слизью.
– Иго-го-о-о-о! – кричал Алешенька, вцепившись в жалкое подобие волос, – Давай, лошадка! Катай меня!
– С-п-а-с-и-т-е! – кричало чудовище вполне человеческим голосом, гоняясь за толпой в поисках помощи, – У-б-и-в-а-ю-т!!!
– Быстрее! Ех-у-у-у! – Алешенька подпрыгивал на каждой кочке, больно вырывая тонкие волосы из головы чудовища.
– Леха, души эту тварь! – пищал Данька, которого, Агния несла подмышкой,– Слева ей врежь!
– Избушка, дорогая, да не крутись же ты! – простонала Агния.
– И-и-и-и! – проскрипела она.
– Ей интересно посмотреть! – перевел Кощей, пытаясь на ходу что-то наколдовать.
– Л-л-еха? – внезапно чудовище остановилось, а Алешенька просто по инерции слетел на песок.
– Это конец!– Василий прижал уши и закрыл лапами глаза.
– Леха? – тихо сказало чудище, склоняя зловонную склизкую морду к бесноватому, и довольно взвыло и схватив на руки бесноватого обняло, – Лешенька! Наконец-то! Какое счастье!
– Н-не понял? – Кощей выронил из рук цепь, которую только что смог наколдовать.
– Кажется, даже чудовища падки на твоего бесноватого! – хмыкнула Ночь, с любопытством рассматривая счастливого Гуля и офигевшего духа.
– Мне начать ревновать? – Агния подняла бровь, но тут же опомнилась, – Э! Он не мой!
– Я тебя искала! Господи! Я думала, что сошла с ума! Проснулась, в пустыне… А тут вот это все! – чудище отпустило Леху, и показало кривыми руками на себя, – А еще тут все такие! А те, кто нормально выглядят меня почему-то боятся! Леха, моя сладкая печенька!
– Ой, только не это…– тихо пискнул Данька, – Это хуже Гуля!
– Кто это? – Агния посмотрела на Даньку, который начал пятиться.
– Это бывшая Лехи. Капец! Как она сюда попала? Вот ведь ведьма, и тут его достала! -прорычал пес.
– Батюшки, вот это мексиканские страсти! – хмыкнула Агния, – Я, конечно, знала, что твой брат немного не в себе, но чтобы настолько! Ну и вкус!
Агния, махнув рукой, зашла в избушку, решив, что пасть на улице она точно больше не будет.
– Оля-ля! Кто-то действительно начал ревновать! – сказала Ночь, играя бровями.
– Молодо-зелено! – ответил серьезный Кощей.
20
– Он тебя не знает, не старайся! – хмыкнул Данька, когда они утром сидели за костром и изголодавшаяся девушка, в теле огромного Гуля, за обе щеки уплетала похлебку, закусывая ее пробегающими мимо пауками.
Агния морщилась от этого зрелища. Василий в принципе морщился только от одного присутствия рядом с причиной своего страха .Мрак просто сидел разинув рот, несмотря на то, что он вроде бы и Ночь, Тень и Сумрак, но таких мерзких существ он никогда не видел.
– Не знаю, но мне кажется, где-то видел! – Алешенька почесал голову.
– Как же так? – провыл Гуль, – Леха, мы же полгода встречались! В парке шгуляли, в кафешки ходили!
– Боже, как же приторно! – Агния еще больше скривилась.
– Ты чего? – Мрак толкнул ее плечом, и тихо добавил, – Эй! Ты Муна, а она Гуль! Ты уравнительница, а она падальщица! Тоже мне, нашла к кому ревновать!
– Да не ревную я! – фыркнула Агния, – Падальщица?
– Ну, Гули, обычно едят …гм! – он наклонился ниже, – Трупятину.
– Фу! Какая гадость! – громко закричала Муна.
– Я? – обиженно сказал Гуль.
– Твои пищевые привычки! – ответил Данька.
– Я не ела мертвых! – заревела она, – Я только перекати-поле ела и пауков! А-а-а-а! Домой хочу-у-у!
– Не ты одна! – Данька вздохнул.
– А кто еще? – всхлипывая, спросила она.