Виктория не могла найти слов, чтобы хоть что-то произнести. И лишь смотрела на желтоватый пол немигающим взглядом.
— Предположим, что все же есть. Смотри, в этом нет ничего страшного или тревожного. Наоборот, это очень прекрасно. Если тот мужчина тоже отвечает тебе взаимностью.
Виктория ничего не говорила, получается, не опровергая ни слова. Через минутную паузу психолог продолжила:
— В твоем возрасте, думаю, ты уже это понимаешь, тела влюбленных начинает влечь друг к другу, и это абсолютно нормально. Жаль, в вашей программе нет таких предметов, на которых бы рассказывали об этом побольше. Потому что статистика довольно плачевная, из нее следует, что большинство молодых людей мало осведомлены о той близости, которая между ними неизбежно случается. Отсюда все эти малоприятные и неожиданные последствия. Но я не буду тебе все это перечислять, потому что вижу, что ты хорошая, умненькая девушка.
Надеясь, что психолог все же осознает, каково ей выслушивать все это, хотя бы по отсутствию реакции, Виктория лишь беспомощно думала: Х-хватит, пожалуйста. Вы не понимаете. Вы даже не поймете.
— Ну, что такое? Тебя что-то беспокоит? Ты пришла ко мне в таком хорошем настроении, улыбалась. У тебя какие-то проблемы с твоим молодым человеком?
«Откуда вы знаете, что я хожу к репетитору?» Ломким голосом спросила Виктория.
— Ну, ты должна понимать, что об этом знают учителя, так как ты сама говорила об этом. А также одноклассники, которые видели, как молодой человек на дорогой машине забирает тебя после школы. Хочешь обсудить что-то? — Предложила психолог спустя долгое напряженное молчание.
Собравшись, Виктория перевела на женщину перед собой тревожный взгляд:
«Скажите, почему вы решили, что у меня есть какие-то отношения с репетитором?»
— Твои одноклассники много говорят об этом. Особенно девочки. В вашем возрасте часто встречается зависть, ведь сейчас очень важно определиться со своим будущим. И каждая девушка, конечно же, мечтает о том, чтобы у нее был самый хороший ухажер.
Виктория кивнула, принимая информацию.
«Простите, мне пора на урок», она поднялась, сама не понимая того, что говорила. Ей хотелось только бежать отсюда как можно дальше, спрятаться ото всех и плакать. Нет, рыдать, пока от спазмов на теле и ребрах проступят не просто алые следы, а настоящие синяки.
— Подожди еще минуту. Я ведь человек, и вижу, что ты сильно расстроилась. Я не хотела тебя обидеть.
«Вы меня ничем не обидели», ответила Виктория, смотря прямо в глаза психологу, а по ее лицу стекали слезы.
— Я же вижу, что это не так. Давай ты сядешь и успокоишься. Чтобы никто не видел, что ты плачешь, — психолог отошла к своему столу и принесла коробку бумажных салфеток.
Когда Виктория села, она сильнее заплакала, понимая, что ее хорошо слышно за стенами в коридоре. Но в этот момент не чувствовала ничего кроме боли и не могла думать ни о чем другом. Это ощущение было похоже на то, словно кто-то запустил руку во внутренности твоих мыслей, раздавив и измяв самое чудесное, что делает тебя счастливым и помогает жить каждый день.
Представляя, как бы он копался внутри ее мыслей, пачкая руку до локтя в крови, разрывая цепочки сковывающих переживаний и страхов, Виктория стала незаметно успокаиваться. Только Александр понимает меня. Только ему дозволено прикасаться к моему внутреннему миру и проблемам, потому что только он лучше всех знает меня.
— Давай немного отвлечемся от темы. Учителя стали замечать, что ты уже некоторое время даже не заходишь в столовую и ешь один только шоколад. Не знаю, стоит ли думать сразу о плохом. Ты не голодаешь?
Виктория почувствовала себя еще более неприятно, будто отравлено изнутри.
«Нет. Я завтракаю дома, в школе ем шоколад, и ем после уроков. Я сразу чувствую себя плохо, когда не позавтракаю».
Психолог понимающе кивнула.
— То есть, в школе ты просто перекусываешь.
Виктория соврала довольно плохо, но из-за слез в голосе это не слишком бросилось во внимание женщины, с жалостью относящейся к ней.