И совершенно не имело значения, что она никогда не сможет с ним заговорить, ей, наверное, просто нравилось на него смотреть.
На уроке литературы Виктория не решалась поднять руку, чтобы рассказать стихотворение. Она сильно волновалась, но хотела рассказать не ошибившись. И, наконец, она собрала всю решимость за пять минут до конца урока.
Учитель литературы, как и всегда, не замечала ее, общаясь с девочками на среднем ряду не совсем по теме урока.
Отчаяние стало душить ее, и она тихо произнесла:
«Извините, можно я расскажу…»
— Да, конечно, — ответила учитель, и пододвинула учебник ближе к себе.
Виктория закрыла книгу, оставив палец на странице со стихом, и сделала глубокий вдох.
Начала рассказывать она вполне хорошо, но вскоре за спиной услышала голоса и смех. Это нисколько ее не отвлекало, но учительница попросила остановиться и сделала замечание одноклассникам, сидящим позади.
Когда воцарилась тишина, за исключением гула люминесцентных ламп, учитель сказала, что можно продолжать. Но Виктория совершенно забыла, на какой строчке остановилась. Она стала отчаянно перебирать в голове строки стихотворения, напрочь их забывая.
Учитель нетерпеливо поторапливала ее. Лицо девушки исказилось от тревоги, она уже хотела попросить начать сначала, но времени оставалось все меньше, терпение учительницы истощалось, и вообще она уже не была уверена, что сможет вспомнить стих.
— Начни сначала, если тяжело продолжить, — вздохнула учитель и откинулась на спинку стула, сложив руки на груди.
Виктория осторожно подняла глаза. И почему-то длинные ногти учительницы, окрашенные в глубокий бордовый цвет, стали волновать ее сильнее всего на свете.
В конце концов, напряжение надавило на нее с такой силой, что она заплакала.
— Ты не доучила? Господи, Виктория, если все будут плакать по таким пустякам, Земля утонет в слезах.
Еще с раннего детства ей не нравилось это высказывание взрослых. Слезы — это не вода, и вряд ли у людей найдется столько слез, чтобы утопить в них самих себя. Ей казалось, что никто не любит слез; вернее, все их ненавидят.
— Выучишь и расскажешь на следующем уроке. Сейчас уже прозвенит звонок, запишите домашнее задание, оно на доске.
Но… она знала этот стих. А следующий урок только в четверг.
Подавленная, Виктория вышла из кабинета, слыша позади себя смех и оскорбления. Она прибавила шаг, с низко опущенной головой, и дошла до туалета. Там у зеркала стояли две девушки. Услышав, как она вошла, они обернулись, прекратив разговор, и стали спрашивать, почему она плачет и что у нее случилось. В молчании она прошла к самой дальней кабинке, опустила крышку и села, закрыв лицо руками.
Хватит делать вид, что вам есть дело до незнакомого человека, устало подумала она.
Виктория не заметила, как задремала, опустив голову на руки. Проснувшись, она начала в спешке искать телефон и, найдя, облегченно вздохнула: от урока прошла всего одна минута.
Быстрым шагом она направилась по коридору к кабинету прикладных искусств. Учитель ничего не сказала про опоздание и разрешила ей пройти на ее место, но оно оказалось занятым.
— Садись на первую парту, с другой стороны, — сказала учительница, делая запись в журнале.
И ей пришлось занять место с девочкой, с которой она не особо хорошо ладила. Делить парту пополам было трудно для обеих, но так как больше свободных столов не нашлось, с этим пришлось смириться.
Виктория достала из сумки папку для черчения, карандаши, разные линейки и ластик, но не смогла найти очки.
Просто чудесно… Уже в отчаянии подумала она. Вздохнула и села прямо. Колени ударились об парту, и она едва не простонала от боли.
Учитель уже приступила к объяснению темы. Развернувшись, чтобы посмотреть на чертеж на доске, Виктория обнаружила, что ей ничего не видно из-за отблеска от окна.
К концу урока она сдала какой-никакой чертеж и быстро ушла на английский. Там-то она точно могла расслабиться. Но, дойдя до кабинета на третьем этаже, увидела на столе учителя ноутбук.
Все ясно — фильм, подумала она с разочарованием.
Все сорок минут, пока длился урок, класс смотрел фильм ужасов про куклу и дом. Виктория листала учебник, не поднимая головы, и делала домашнее задание, которое только собирались задать на следующий урок. Но по окончании учительница подошла к доске и стерла задание, написав вместо него другое, сказав, что это для другого класса.