Александр кивнул и окинул более пристальным взглядом надетое на ней бледно-голубое летнее платье с розовыми бутонами пионов или роз.
«Чем мы сегодня займемся?»
Этот вопрос был весьма логичен и прозвучал как нечто ожидаемое, однако Виктория все равно смутилась.
«Я бы хотела поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал. Поэтому сегодня я буду тебя развлекать. Ты не возражаешь?»
Александр не мог перестать смотреть в ее глаза, они будто очаровывали сегодня сильнее обычного. В них появился необычный свет, словно скрытая тайна, с которой она смотрела на него по-новому и при этом ее лицо розовело на мягких щеках. Смысл слов настолько обескуражил его, что он несколько секунд просто молчал, пока в тишине оседало призрачное эхо ее голоса.
«А-Алекс?» Взволнованно позвала Виктория, заглядывая в его замершие на ней глаза.
«Прости. Нет, не возражаю. Честно говоря, я сильно удивлен», последние слова прозвучали едва слышно. Неприятное чувство липкого и скользкого стыда за собственную потерянность замаячило среди чистого горизонта этого чудесного дня. Она все видела и понимала, что с ним не все в порядке. Александр был в этом уверен, читая обеспокоенность на ее, впрочем, тоже внезапно переменившемся лице, сменившем робость на что-то более нежное и томное.
Увидев, что Виктория заприметила в центре площади розовое дерево декоративной вишни, собираясь его сфотографировать, Александр протянул свой телефон ей.
«Извини, но моя камера лучше твоей. Можешь фотографировать все на мой телефон».
«Спасибо», она с особой осторожностью взяла обеими руками устройство и подошла ближе к низкому деревцу.
Самое обидное на текущий момент было то, что у них до сих пор нет ни одной общей фотографии на память. И ведь это я не люблю фотографироваться, но почему мне настолько завидно осознавать, что она щелкает буквально каждую мелочь, но ничего связанного со мной не стремится сохранить?
«Ты тоже любишь фотографировать?»
Задумавшись, Александр не сразу подтвердил, кивнув.
«Я сейчас вспомнила картину в твоей спальне. Это ведь ты сделал фотографию Нью-Йорка?»
«Кусочек моего дома».
«Здорово, что он с тобой, пока ты спишь».
«Да, наверное. Слушай, извини, если прозвучит странно или навязчиво. Но можно тебя сфотографировать?»
Увидев, как она зарделась, хлопая круглыми, как блюдца, глазами, Александр поспешил ее успокоить:
«Я просто понял, что у нас с тобой нет ни одной фотографии ни друг друга, ни вместе. Вроде как на память и в то же время…»
«Все так делают».
«Точно. И… я не собирался никуда выкладывать. Но ты можешь публиковать в своем блоге. Если хочешь, конечно. Я не буду возражать».
Глубоко задумавшись над всеми произнесенными словами, Виктория некоторое время молчала, принимая решение. Наконец, она неуверенно кивнула и закрепила согласие более искренней улыбкой.
«Хорошо. Я думаю, это хорошая идея».
Александр прикусил ногтевую пластину, наблюдая за тем, как Виктория полезла в сумочку за карманным зеркальцем, а затем провела деревянным гребнем по густым каштановым волосам, достающим до уровня подбородка. Она развернулась к нему лицом, распрямила плечи и, кажется, даже задержала дыхание.
Приблизившись, смотря на нее свысока чуть прищуренным взглядом, он не спеша обвил руками ее за талию, придерживая большим и указательным пальцами телефон, находящийся в ладони.
«Тебя как будто никогда не фотографировали», едва слышно произнес он, склонившись к ее уху и задевая волосы. Виктория чуть покачнулась на ровном месте и стала оправдываться:
«Мне не приходилось быть моделью», ее голос дрогнул, выдав страх.
«Иди ко мне».
Послушно позволив себя обнять, Виктория огляделась по сторонам, но большинство прохожих обделяли их вниманием, как и все парочки, раздражающие проявлением чувств на публике. Встретившись с ним взглядом, она расслабленно улыбнулась.
«Так лучше. И не переживай. Твои смешные фотографии никто, кроме меня, не увидит».
«Спасибо, что всегда меня успокаиваешь», пробормотала она, уткнувшись лбом в его грудь.