Виктория смущенно подняла голову, вскинув взволнованный взгляд, и искренне призналась:
«Я боюсь что-нибудь не так сделать. Не тебя боюсь, а то, как буду себя чувствовать», пробормотала она едва внятно.
«Знаешь, давай тогда вообще ничего не будем делать», притянул ее ближе, и она положила голову ему на плечо. «Будем лежать вот так и не вставать с кровати».
«Я не возражаю».
Когда она сказала второе его любимое слово, точнее, словосочетание, следующее сразу после его имени, произнесенного также ею, по ощущениям это было схоже с тем, как его уши и слух трепетно обласкали, поэтому он едва сдержал довольное мурчание. Обняв его лицо ладонями, она принялась зацеловывать его, на что он счастливо зажмурился.
«Хорошо, что мы столько времени говорили и узнавали друг о друге».
«Угу», произнес он, подумав: Потому что сейчас нам совершенно не до этого.
Поцеловав девушку в губы, забросил ее ногу на себя, положив руку на бедро в синих джинсах. На ней была надета рубашка в мелкий цветочек с длинным рукавом из невероятно тонкой ткани, облегающей ее тело. Она сильнее сжала его согнутой в колене ногой, отдавшись в поцелуй.
Потеряв счет времени, они только целовались, не желая прерываться, ведь хотелось всецело насладиться самыми драгоценными мгновениями первой любви: лежать друг напротив друга, чувствуя тепло, крепко держаться за руки, переплетя пальцы, ловить одинаковые, наполненные нежностью взгляды друг друга и не заходить дальше медленных глубоких поцелуев.
Сбросив кеды, они легли под одеяло, когда с балкона потянул холодный сильный ветер. Вместо того, чтобы прикрыть его, предпочли погреться в расправленной постели, продолжив то, чем занимались до этого.
Закрыв глаза от наслаждения нежными касаниями к своей спине, Виктория прерывисто дышала, полностью расслабившись в его объятиях. Александр бережно дотрагивался до нее и в то же время с силой каждый раз притягивал ближе. Обхватив ее бедро, положил ее ногу между своих, зажав коленом, и выдохнул с такой тяжестью, будто это лишило его всех сил.
«Это чтобы я не сбежала?»
«Мне так удобно. Люблю так подушку иногда во сне положить».
«Почему?»
«Так спится лучше», он пожал плечами.
Виктория подняла голову и огляделась в его спальне, лежа на белоснежных простынях, пахнущих самым вкусным кондиционером для белья. Стены квартиры, потолок, верхний свет, вид на открытый балкон. Рабочий стол, стеллаж у стены. Все его вещи были так рядом. Вся его жизнь принадлежала теперь еще и ей. От чувства, что ее душа будто стала в два раза больше, в груди стало тесно. Всеобъемлющая любовь к нему наполняла ее приятным ощущением целостности.
«Мне нравится у тебя дома», тихо сказала она. Александр лежал, прикрыв глаза, и когда она заговорила, слегка сосредоточенно нахмурился, будто внимательней прислушиваясь к ее голосу.
Вновь прильнув к его груди, она попала в плен самых теплых объятий.
Оба на грани сна лежали в тишине, постоянно нарушаемой сигналами машин и шумом ветра через открытый балкон, к которому Виктория боялась приближаться одна из-за страха высоты. Сегодня очень солнечно и даже немного жарче, чем в прошлые дни. Больше нет пасмурных туч, по вечерам и рано утром видно белый ровный полумесяц, фотографии которого занимают большую часть ее фотопленки.
Увидев на прикроватной тумбочке его телефон, ни разу за столько часов не подавший признаков жизни, Виктория забеспокоилась.
«Твой телефон всегда молчит».
«Я выключил звук. Согласись, как-то неправильно, когда во время общения с кем-то отвлекают».
«А если что-то срочное?»
«Да кому я кроме тебя нужен», мрачно усмехнулся Александр.
«Всем… Мне, своим близким, этому городу. Всему миру».
«Когда ты мне это говоришь, я даже готов поверить», он нашел ее руку под одеялом и переплел их пальцы.
«Я люблю тебя», с улыбкой произнесла Виктория, всегда чувствуя себя волшебно во время признания. Это наполняло ее радостью доносить до него самое сильное чувство на свете. «И кажется, всегда любила».