«Могу уверить, ни одно женское сердце по моей вине не пострадало. Я ко всем относился с уважением и давал понять, что между нами ничего не может быть. Кроме Нэнси. Я разбил окно в ее квартире, бросив в него ее айпод. Каюсь».
Услышанное вызвало у нее короткий смех. Когда она умолкла, Александр продолжил:
«Нэнси избегала меня, а мне не хотелось хранить у себя ее вещи. Я мог просто выбросить, но я горел изнутри и жаждал выплеснуть злость. Примотав изолентой айпод к кирпичу, зашвырнул с такой силой в ее окно на третьем этаже, будто играл в бейсбол, и это был мой звездный час».
«Она, наверное, очень разозлилась на тебя».
«Скорее всего ее дома на тот момент не было, так как она даже к окну не подошла».
«Ты не оставил ей записку?»
«Мне казалось, что этим и так все сказано. Потом мне стало очень стыдно, я подзаработал рисованием на заказ и отправил ей деньги на ремонт окна, но получила она их или нет, я не знаю».
Виктория покачала головой, находясь под впечатлением всего рассказа.
«У тебя просто невероятная жизнь. О тебе можно столько интересного написать».
«А мне кажется, она очень посредственная и скучная. По крайней мере, я так ощущаю, и будь у меня такая возможность, хотел бы все это забыть».
«В сравнении с моим существованием, у тебя целый альбом приключений и воспоминаний. Хотя тебе пришлось пережить немало плохого…»
«Плохое неотъемлемая часть этой жизни. И если это случилось, скорее всего, у тебя не было возможности это остановить. Или она была, но шанс был настолько мал, что у меня просто мозгов не хватило все понять. Я стараюсь начать верить, что в следующий раз ничего подобного не допущу и буду лучшей версией себя».
«Я так люблю в тебе это», с нежностью в голосе проговорила Виктория, тяжело вздохнув от охвативших ее сильных чувств.
Протянув руку, она погладила его по лицу. Александр прижал ее ладонь к своей щеке, затем приложил к губам. В нетерпении поднявшись, она накинулась на него с таким отчаянным поцелуем, стремясь передать через него все свои чувства. Ее переполняла любовь к нему, сожаление о его прошлой боли и необъятная жажда поддерживать его, ведь она полюбила в нем каждую вещь и черту, и сильней всего желала защитить его от всех плохих мыслей, единственном его враге.
Отвечая на порыв, Александр стиснул ее в объятиях, позволяя ей целовать себя, когда ей открылся новый способ выражать свои чувства. Кроме того, ничего лучше ее поцелуев он за всю жизнь не испытывал.
«Я люблю тебя. Но я что-то устала», обессиленно призналась она.
«Уже совсем засыпаешь?»
Прикрыв глаза, Виктория слабо кивнула. Наклонив голову, уткнулась лбом в его.
«Тогда отвезу тебя домой».
Пересадив ее на пол, Александр поднялся, чтобы взять ее на руки, и поцеловал нежную кожу на мягкой щеке. Она вмиг порозовела.
Виктория сонно дотронулась кончиками пальцев до ворота его футболки, но глаза открыть больше не смогла. Веки стали неподъемными.
«Я тебя очень сильно люблю», проговорил он, касаясь губами ее невероятно бархатной щеки и спускаясь к зацелованным губам.
Она что-то неразборчиво промычала в ответ, похожее на «спасибо». Он сдержал смех.
☽☆☾
Поднявшись домой почти в девять часов, Виктория поняла, что в квартире никого из семьи не было. На кухне приготовленный мамой праздничный обед, а на холодильнике записка, тоже от нее, гласящая, что после парада она отправится в ресторан. Вздохнув, Виктория ушла принять ванну, после отрезала кусок шоколадного торта. Налила молока себе в кружку и кошке в блюдце, поставила перед ней и извинилась за долгое отсутствие. Любимица грустно смотрела на свою хозяйку и стала всюду следовать за ней. Виктория поведала кошке, как замечательно провела день с любимым парнем, и сразу после этого ей стало тяжело. Пока вся ее семья проводила время с друзьями, ей не с кем было разделить свои впечатления, которые ей действительно сильно дороги. Сразу вспомнились слова психолога, и на мгновение она даже подумала попробовать попросить ее о занятиях, но отмела эту мысль подальше. В ней отсутствовала вера в людей, особенно в тех, кто был в школе. Но иногда в ней просыпалась надежда начать вновь верить.
В своей комнате Виктория бросила взгляд в сторону стола, к висевшим рядом плакатам, и огорченно нахмурилась: И эту мою комнату видел Александр? После всего ужасного, что он видел во мне, он все равно говорит, что любит меня. Неужели я не могу хоть немного постараться ради него?