«Смотрела сериал?»
Виктория кивнула.
«Ты тоже?»
Только оправившись, он вновь ощутил прилив смущения. Вдобавок ко всему, она почти забралась к нему на колени, находясь слишком близко из-за того, что они сидели на полу.
«Иногда ты напоминаешь мне Сейлор Сатурн. Ты… очень похожа на нее».
Виктория задумалась. Ее так легко отвлечь, он был полностью уверен, что она не замечает, как он нервничает в ее присутствии.
«Спасибо…»
Разомкнув объятия, она вернулась на свое место, облокотившись на диван, и стала рассматривать остальные «сокровища».
«Шоколад тоже твой», он указал на плитки в розовой обертке.
«Это чипсы со вкусом клубничного молока..?» округлила глаза она, увидев пачку со знакомой фирмой с изображением клубники и нежно-розовых чипсов, исписанную иероглифами.
«Хочешь попробовать?»
«Не знаю», Виктория пожала плечами. «А ты?»
«Я тебя хочу».
«…Съесть?» Договорила она.
«Нет».
От волнения побледнев, Виктория смущенно улыбнулась.
«Спасибо».
«Спасибо», черт возьми, мысленно выпал в осадок Александр. Говоришь девушке, что хочешь ее, а она отвечает сухой благодарностью, как будто ей льстит то, что о ней так думают. Она действительно не понимает, не разделяет его желаний. И это самое крышесносное: пока он весь горит, она даже не знает, как добыть этот огонь. Смотрит на него, и ей красиво, ей нравится пламя, но не понимает всех химических процессов и свойств, приводящих к тому, чтобы оно возникло.
Невольно он задумался, как было бы чудесно показать ей все, чтобы она загорелась вместе с ним. Развеять ее страх прикосновений, продемонстрировав, что в них ничего страшного нет, что это очень даже приятно. По крайней мере, на себе он так это ощущает. И после этого весь ее мир навсегда перевернется. Она уже не сможет довольствоваться одними поцелуями, будет желать большего, что со временем затмит все остальные мысли. Будет думать о нем и изнывать от желания оказаться рядом, наедине, абсолютно каждую минуту своего дня.
Поэтому, чтобы не отвлекать ее перед экзаменами и не развращать, решил держать свои грязные мысли при себе. Это слишком самоуверенно, но кто сказал, что такого не может в реальности? Или я вконец извратился рисованием ее ног.
«То есть…» Виктория неловко смутилась от того, что молчание затянулось.
«Ты знаешь, что твое имя означает „клубника“?»
Она медленно покачала головой.
«Виктория — это сорт клубники», Александр открыл в телефоне поисковик, а затем показал результат ей.
«Ничего себе», выдохнула она, а ее глаза возбужденно засверкали, словно она открыла для себя целую вселенную идей и вдохновения.
«„Ичиго“», прочел Александр иероглифы на шоколаде. «Связь любви ко всему клубничному только что была выявлена».
Виктория не могла не улыбнуться попытке вернуть им их спокойную атмосферу полного понимания.
«Что-то я и правда проголодался. Надо что-нибудь приготовить».
Рассеянно кивнув, Виктория поднялась, поправляя юбку. Александр посмотрел вверх, сидя перед ней на полу. Или точнее под ней. Она прижала ткань ближе к ногам, поймав его пристальный взгляд.
«Давай попробуем приготовить карри снова», предложила она и направилась на кухню, держа пустую кружку за ручку, надетую на большой палец.
После обеда они заняли спальню, перенеся мангу и устроившись на заправленной постели. Несколько часов они читали друг другу по очереди вслух, изредка отвлекаясь, ловя улыбки или поддаваясь желанию прикоснуться и поцеловать.
Пока она лежала на животе, увлекшись чтением, Александр прилег у ее ног и положил голову сверху, поглаживая округлые бедра в юбке.
«Такая мягкая. Прямо как…»
«Только не говори это слово», просительно отозвалась Виктория.
«Да-да, прямо как персик».
Покраснев, она уткнулась смущенным лицом в кровать.
Еще немного погладив ее бедра, после того как вдоволь насмотрелся на разделительную черту между телесным капроном и черным чулком на колготках, Александр перевернул ее на спину.