Виктория тоже задумалась об этом, стирая и набирая текст. Чтобы не кусать губы до крови, стала прикусывать ноготь и палец.
В: Тогда мама будет переживать еще больше. Извини, если слишком беспокоюсь. Просто не знаю, как лучше поступить.
А: Тебе не за что извиняться. Только не нужно скрывать что-то от близких людей, которым не все равно на тебя. Виктория, пожалуйста, расскажи своей маме, что ты общаешься со мной. И будет лучше, если она будет знать мое имя.
Виктория прижала ладонь ко рту, всхлипывая. Слезы катились по лицу, она плакала и очень сильно, потому что не хотела выполнять его просьбу, зная, что мама запретит им общаться. Она задыхалась в рыданиях, всеми силами пряча лицо, чтобы никто ее не услышал.
А: Ты еще не спишь?
Посмотрев на время, Виктория поняла, что проплакала двадцать минут. Она решила, что нужно что-нибудь ответить, но не могла придумать наиболее честный ответ, который не повлечет за собой никаких последствий и уговоров с его стороны. Конечно, она понимала, что он прав. Но не хотела все усложнять и портить, когда все так хорошо.
А: Пожалуйста, не злись на меня. Я хочу как лучше для тебя. И что бы ты ни решила, я все еще буду любить тебя. Обещаю.
Ей хотелось ударить себя за то, что он прав, а она лишь устроила какую-то дешевую драму. И ведь он даже не подозревает, как ей тяжело сейчас и больно решиться. Может, стоит послушаться и все рассказать…?
А: Спокойной ночи. Надеюсь, ты хорошо выспишься. Увидимся завтра.
Увидев первые слова, Виктория не могла читать без сарказма во внутреннем голосе. Хоть и понимала, что таким тоном Александр никогда не станет говорить с ней. Да и последнее предложение окрасило все в более светлое настроение.
Конечно, мама никогда не отпустит ее с ним ни в какую Японию. Но сказать об этом ему прямо Виктория не могла, по крайней мере пока. Если эти мысли помогают ему оставаться в хорошем настроении каждый день, то было бы жестоко рушить все это из-за преждевременных предположений. Возможно, когда мама узнает его получше… То узнает и его имя, и то, что он из другой страны. Она точно запретит нам общаться.
Виктория хотела ответить, что все хорошо и тоже пожелать ему спокойной ночи. Но боялась. И лишь последовала тому сценарию, что Александр создал в своем воображении. Можно не нарушать его и завтра утром сказать, что она действительно неожиданно заснула. Но это не выход. Разговор рано или поздно состоится вновь, и ей придется дать ответ. Как же все кажется сложным из-за таких простых вещей, которые она даже не в силах попытаться решить.
Настоящий мир не похож на тот, который мы выдумали. Мы всегда добавляем что-то плохое, чтобы не привыкать к хорошему.
Не зная, что делать, Виктория заснула, убрав телефон под подушку.
24. The Messiah
24. Мессия
♫ twenty one pilots «Message Man»
С трудом открыв глаза, Александр зажмурился от сильнейшей головной боли и на ощупь потянулся к стакану с водой.
Отменять таблетки было ошибкой. Точнее, забывать их принимать. Следовало снижать дозировку, а не прекращать курс. Ничего удивительного в том, что побочные действия превратили его в наркомана на отходняках.
Такое себе утро для первого рабочего дня. Все предыдущие дни он чувствовал себя немногим лучше.
Телефон разрывался от непрочитанных писем и пропущенных звонков. Друзья уже не скрывали, как сильно обижены, но ничего поделать с этим он не мог. Не хотелось разрываться между друзьями и любимой девушкой. Тем более, он не просил их приезжать, это было их инициативой. Они все поймут, успокоил себя Александр, собираясь на днях с ними где-нибудь пересечься.
Не покидая постели, Александр в который раз перечитал «Черно-белую ночь». Уже восемь утра, а от нее все еще тишина. Но сообщения отмечены как прочитанные. Напрашивается всего одно объяснение — разговор с мамой расстроил ее сильнее, чем показалось на первый взгляд. И о чем именно они говорили?
В этот же момент от нее пришло сообщение с извинениями за вчерашнее, и Александр облегченно выдохнул. Принял холодный душ и включил в наушниках рок потяжелее, надеясь разбудить себя музыкой.
Даже запах кофе показался противным, поэтому пришлось ехать на работу голодным и надеяться, что к полудню слабость пройдет. На улице было жарко, а его морозило так, будто облили водой и в сырой одежде закрыли в морозильной камере. Выйдя из дома, остановившись под козырьком крыльца, Александр закурил и проверил рабочую почту, держа осыпающуюся пеплом сигарету между пальцами. Там царил такой хаос, что от количества писем с разноцветными заголовками «важно» у него зарябило в глазах и закружилась голова.