25. Sakura
25. Сакура
«Я все тебе объясню», успокаивающе заверил Александр, хотя его голос выдал то, что он сам никак не ожидал такого поворота событий. Он нервно сглотнул, переводя взгляд с экрана ноутбука на девушку, собираясь с словами.
Виктория продолжала сидеть на полу, прижав колено к груди, оттягивая черный капрон колготок от пальцев. Ее молчание было странным. Она не плакала, но глаза казались расстроенными. Хотелось, чтобы она хоть как-то отреагировала, подсказав, с чего именно начать оправдываться.
Она стала подниматься, и он подошел к ней, наклонился и закрыл ноутбук, скрыв постыдное изображение.
«Прости, что рисовал тебя без твоего согласия».
«Почему ты не показывал мне?» Спросила она, хмуро глядя вниз.
Обиделась, промелькнула мысль в его голове.
«Я собирался однажды показать, честно. Но решил, что ты будешь злиться на меня за то, что я одержим тобой с нашей первой встречи. И мне настолько сильно хотелось тебя видеть, что рисование помогало хоть немного справиться с этим чувством тоски».
Виктория мягко улыбнулась, отреагировав не так, как он рассчитывал, держа в памяти тот момент, когда они обсуждали в номере отеля его фетиш на голубые колготки. Тогда она крайне возмутилась, что он позволил себе такие интимные подробности. А сейчас она увидела себя в образе аниме-персонажа с прижатыми к экрану ступнями ног в голубых колготках, что должно было, по меньшей мере, ее смутить, но все же проявила терпение и любопытство. Неужели только потому, что мы стали состоять в отношениях? Да и многое ли в нашем общении изменилось, кроме того, что мы стали целоваться и признаваться друг другу в любви?
«У тебя очень красиво получается рисовать», одобрительно протянула она.
«Потому что ты сама очень красивая. И мне хотелось запомнить тебя именно такой. В голубых колготках, с сияющими зелеными глазами».
«Ты вложил столько всего в свои рисунки. Алекс, ты рисуешь просто потрясающе. Не скрывай больше от меня ничего, ладно?» попросила она, по-прежнему не поднимая глаз.
«Ты из-за этого так переживаешь?»
Виктория не сразу коротко кивнула, нервно вцепившись в края белой блузки. Александр вспомнил про свой внешний вид, про измятую тысячу раз рубашку, в которой даже успел поспать, и ему стало неловко за свою неряшливость. Он не замечал за собой абсолютно ничего из-за плохого самочувствия.
«Если сможешь, прости меня».
От стыда у него загорелись даже кончики ушей, и это не ускользнуло от ее внимания.
«Алекс, у тебя что, температура?» Она проигнорировала его и взволнованно дотронулась до его лба. «Мне кажется, что да. Ты весь красный».
«Нет, я в порядке, просто…» От неловкости он хотел спрятаться, исчезнуть в собственной тени, лишь бы она не видела его таким слабым и уязвимым по собственной глупости, думая: Я должен всегда быть сильным рядом с моей Принцессой, чтобы защищать от всего. Даже от себя.
«Тебе нужно прилечь», нежно, но сильно она взяла его ладонь и потянула в спальню.
«Там такой беспорядок, извини, я…» Он путался в словах и ногах, ведь не заслуживал, чтобы она заботилась о нем после всего. «С утра я действительно чувствовал себя не очень хорошо и поэтому остался дома».
«Угу», проговорила Виктория, оглядываясь в комнате, крутя головой, и при этом ровное каре скрывало выражение опущенного вниз лица. Она приблизилась к нему вплотную, подталкивая к расправленной постели.
«Подожди, мне не нужен отдых» он пробовал остановить девушку, но она прижалась к нему, вынуждая сесть, забралась на колени на кровать и стала пытаться заставить его лечь. Едва он упал на спину, не в силах с ней бороться, как она оседлала его, но наездница из нее оказалась так себе, и она приземлилась бедрами на его живот. Он издал сдавленный вздох.
«Алекс», тихо позвала она, пока он сдерживался, чтобы не попросить ее встать. Не то чтобы она была тяжелой, но его внутренним органам такое давление, мягко говоря, не понравилось. Она села так резко, что юбка приподнялась и легла поверх его одежды, и прижала колени к нему с двух сторон, явно не планируя в скором времени подниматься. «Это правда ты рисовал меня?»
«Да, я. И прости меня, пожалуйста. Знаю, что мне стоило рассказать тебе раньше».
Казалось, она вообще не слушала, что он пытался ей все объяснить. Он тоже перестал следить за своей речью, голос стал совсем тихим и постепенно растворился в бархатном шорохе от прикосновений длинных тонких пальцев к алому короткому галстуку. Бантик вокруг воротника развязался, она опустила руки вниз, глубоко дыша полной грудью и расправив плечи, давая возможность рассмотреть себя. Развязанная ленточка на молочно-белой блузке с длинным рукавом кровавой змейкой слегка колыхалась от каждого вздоха девушки, смотрящей затуманенным взглядом в пустоту. В его голове развернулась такая же пустота, он мог лишь полагаться на чувства и созерцать с застывшим дыханием то, что происходило над ним.