«Твоя Принцесса желает, чтобы ты получал все, что хочешь», обиженно взглянула она.
«Я не хочу получить в обмен на свою минутную слабость твое заплаканное лицо», сказав это, он про себя ужаснулся: Минутную? Ладно, спасибо хоть не секундную.
Она покачала головой, словно отрицая, словно это не про нее. Она выглядела так мило, продолжая упрямиться до последнего, что ему захотелось из жалости обнять ее. Но нужно прекратить это сейчас же, пока все не зашло слишком далеко.
«Я не собираюсь расставаться с тобой и сдержу слово насчет переезда ко мне. Обещаю. Я сам справлюсь со своей испорченной душой, тебе не нужно принуждать себя к чему-то из-за меня».
«Если ты этого хочешь, то не беспокойся обо мне».
«Послушай: неважно, чего хочу я. На самом деле, мне нужно другое. Чтобы ты услышала меня сейчас», он посмотрел в ее глаза, ожидая, пока она не сосредоточит все внимание. «Прекрати. Я не буду пользоваться тобой. Иначе мы перестаем общаться».
Если бы он ударил ее по лицу, это возымело бы идентичный эффект, в этом не было сомнений. Ему самому было не менее больно говорить такие вещи, зная, что она бы постаралась сейчас всеми силами сделать для него что угодно.
На больших зеленых глазах выступили прозрачными жемчужинами капли слез. Лицо исказилось от горькой обиды, она поспешно слезла с него и отвернулась.
Виктория расстроилась так сильно, что вся задрожала и зарыдала как от самого горького предательства, и долго не могла попасть ногой в туфлю, брошенную на полу.
Обернувшись в одеяло, Александр сел на край кровати рядом с ней, наблюдая, как она, закрыв лицо руками, часто всхлипывала.
«Дело не в тебе. Не хочу портить наши отношения сексом», он тяжело вздохнул: «Прости, не могу собраться».
«Я просто… хотела, чтобы ты… знал, что я действительно хочу всегда быть с тобой. Прости. Наверное, я-я просто надеялась, что тебе тоже хо…»
«Хочется», он перебил ее, потому что ее речь стала обрываться, а мысли потеряли связность. «Но если мы сейчас переспим, то все прекрасное, что у нас есть до сегодняшнего дня, оно навсегда исчезнет. А я ценю это больше всего в своей жизни. Я не хотел, чтобы ты знала и думала, как я хочу тебя в твоих синих колготках, это лишь будет отвлекать тебя от учебы и того, что на самом деле важно в отношениях. Знаю, что говорю как придурок. Но я не собираюсь обращаться только к твоей невинности. Ты чудесная, и нравишься мне едва ли не в последнюю очередь этим. Только мы знакомы не так уж давно, мы неправильно начали и продолжаем вести себя слишком откровенно друг с другом. Поэтому дай себе время и хорошо подумай. Мы никуда друг от друга не собираемся уходить, так что нет смысла куда-то спешить».
Она покачала головой, не отнимая от лица рук, все еще плача.
«Я не понимаю».
«Что не понимаешь?» Терпеливо переспросил он.
«Это потому, что я глупая, что не знаю ничего?
«Я скорее рад, что ты не настолько разборчива в таких вещах. Просто я слишком уважаю тебя и считаю, что ты еще не доросла до подобного».
«Мне семнадцать».
«Ага, но ведешь себя на все двенадцать!»
Виктория нахмурилась и опустила глаза, думая, чем могла бы возразить, и выглядела в этот момент так, будто решала в уме сложное уравнение по алгебре.
Александр подставил под голову руку и окинул свою упрямую девочку снисходительным взглядом.
«Даже перечисли мне сотню убедительных причин, я не смогу пойти на подобное преступление против твоего неокрепшего ума. Я могу нанести тебе травму. Вот в чем проблема», он легонько прикоснулся к кончику ее розового блестящего носа.
Она покачала головой, храбро взглянув на него.
«Что „нет“? Ты уже из-за меня страдаешь».
«Я счастлива», возразила она.
«Ты постоянно плачешь. Это называется счастьем?»
«Для меня — это самое счастливое время в моей жизни».
«Ты только начинаешь жить. И впервые сталкиваешься с подобным. Твоя жизнь на этом не заканчивается, и тебя впереди ждет множество моментов, которые сделают тебя по-настоящему счастливой. Я не изменю своему решению, даже если ты и дальше будешь меня провоцировать».
Она недоверчиво улыбнулась. Он тоже.
«Думаю, мы… просто замнем то, что здесь произошло, да?»