«И ты дашь мне честное слово, что не накинешься на меня с объятиями?» тихо спросил он, пристально рассматривая ее прелестное лицо.
Предательская улыбка выдала ее хитрые намерения. Если бы не проверка по лицу, ей удалось бы немножко приврать.
«Лучше не стоит», Александр поставил локти на колени, утомленно оперевшись на них. «Нам не следует оставаться наедине друг с другом какое-то время».
«Но почему?» Недовольно нахмурилась она.
«Потому что кое-кто плохо контролирует себя. Виктория, я не стану переступать грань. Так что перестань напрасно мучить нас обоих».
«А что я делаю?» Непонимающе продолжала хмуриться она.
«Испытываешь мою силу воли. Перестань ждать от меня подобных действий. Выбрось эту дурь из своей головы», строго потребовал он.
Видя, что сказанное показалось ей чересчур резким, он заговорил уже мягче и понимающе:
«Ну и что бы произошло? Сними я прямо сейчас, в этой комнате, все запреты, думаешь, я бы стал по своей воле даже пальцем прикасаться к тебе?»
Александр указал на ее вытянутые вдоль дивана ноги в черных гольфах.
«Ты представляешь, как я буду рисковать, если оставлю всего одну стрелку на твоих колготках? Неосторожно оставлю след на твоей коже — это у тебя начнутся проблемы. Что скажет твоя мама, увидев на твоей руке синяк?»
«Что я ударилась», замерла Виктория, не отводя широко распахнутых глаз от одной точки на ковре посреди гостиной, боясь пошевелиться.
«Об мой рот?»
Она с трудом сглотнула, отведя смущенный взгляд вниз.
«Не совсем так».
«Сейчас начнется лето, больше свободного времени, и разве твоя мама не захочет поинтересоваться, где по вечерам пропадает ее младшая дочь? Почему поздно возвращается и выглядит запуганной, как жертва насилия?»
«Думаешь, моя мама все поймет?»
«Именно», подчеркнул он. «И если она задаст нейтральный вопрос, ты бы стала лгать?»
«В каком смысле нейтральный?» Виктория неловко перебирала пальцами бархатную ткань дивана.
«Что-то вроде: «Ах, дочь, тебе уже семнадцать, скоро разрешат покупать сигареты и шампанское, не хочешь знать, откуда берутся дети?»
От его иронично-надменного тона ее стало подташнивать. Виктория вцепилась в рукав и стала оттягивать блузку. Задыхаясь от волнения, она пожала плечами, пытаясь найти хоть какие-то слова.
«Ты сама рассказывала, что твоя мама начинала работу с трудными подростками. Думаешь, от нее скроется твое странное поведение?»
«Ты считаешь, я буду вести себя после этого странно?» любопытно и осторожно она бросила на него короткий взгляд.
«Я не могу знать, что случится с твоим психическим здоровьем», покачал головой Александр. «Вдруг окажется, что тебе не нравится, когда до тебя постоянно дотрагиваются, ты впадешь в панику или…», он решил, что для убедительности не стоит говорить «что-то вроде». «…или ты вообще разочаруешься во мне и в дальнейшем будешь избегать любого физического контакта с парнями».
Она нахмурилась, выглядя придавленной его словами.
«Подумай сама: нужно ли тебе только из-за меня столько терять. Всему свое время, Виктория».
«Почему ты не хочешь представить, что было бы, если бы все прошло хорошо?» Она немного храбрее, но все так же неуверенно посмотрела на него.
Он устало пожал плечами.
«Отлично себе представляю. Но математически — шанс подобного исхода очень мал».
«Да?» Виктория недоверчиво нахмурилась. «Я тоже могу посчитать, и я уверена, что вероятности практически равны».
Александр приблизился к ней с обольстительной усмешкой, и от неожиданности она вздрогнула, отдалившись к спинке дивана. Он навис над ней, нарушая личное пространство, из-за чего она сразу начала нервничать и краснеть, пока его пламенный взгляд будто прожигал ее одежду.
«Я весь твой. Этого ты хотела?»
Она отрицательно помотала головой, опустив алое лицо.
«Я поняла, что хотела этого только для тебя».
Александр в эту же секунду отстранился и выдохнул с неимоверной долей облегчения:
«Наконец-то ты это поняла. И я хочу доказать тебе, что ценю нашу дружбу сильнее, чем физические потребности».