«А почему она грустила?»
Чуть помедлив, Александр открыл глаза, размышляя над ответом.
«Я не знаю, если честно. Я думал, что из-за отца. Из-за окружения, где многие соседи ее осуждали за все. Ну, за то, что она стала матерью рано, ей тогда было всего пятнадцать, за то, что она плохо воспитывала меня, что я вечно побитый ходил. За все в общем».
«Но для тебя твоя мама была всем».
«Мне кажется, или эта тема очень личная для тебя».
Помедлив, Виктория кивнула. Александр захотел сменить тему, она поняла это по торопливости, с которой он сказал, по тону, уже не такому печальному.
«Я боюсь, что стану плохой матерью. Буду плохо воспитывать ребенка или передам какие-нибудь болезни…»
«Эй, уж ты-то точно что-то знаешь о воспитании детей. В отличие от меня».
«Ты знаешь, как подавать хороший пример. Ты просто… к тебе хочется прислушиваться, и ты всегда спокойно решаешь любую проблему. А я — это что-то на языке хаоса».
«Ты слишком строга к себе. Но ты боишься совершить ошибку, я понимаю».
«Просто не хочу, чтобы новая жизнь, созданная мной, страдала в этом мире», беспокойно нахмурившись, поделилась самым большим страхом она.
«Это боль всех родителей. Каждый на себе чувствует то, что переживает ребенок. Я говорю так, словно уже имею с десяток детей», с самоиронией улыбнулся Александр.
Виктория засмеялась, радуясь его пониманию.
«И правда. Спасибо, что ответил».
«Не за что. Мне нравится, какие мысли обитают в этой чудесной головке», он ласково поцеловал ее в макушку рыжеватых волос.
От его теплого и нежного поцелуя она судорожно вздохнула, наслаждаясь его близостью.
«Я никогда не хотела детей, думала, что не будет в моей жизни такого человека, который полюбит меня и захочет провести всю жизнь вместе со мной. А потом встретила тебя», Виктория подняла немного виноватый взгляд за дрожащими ресницами. Вопреки сомнениям, осмелилась произнести вслух слишком громкие мысли, обычно отпугивающие ответственностью.
«Я до сегодняшнего дня вообще не думал о том, что однажды обзаведусь детьми. Но если ты этого захочешь, я стану самым надежным и любящим отцом, какого только можно представить. Это ведь будут дети моей самой чудесной любимой девушки».
От его искренности у нее защипало в глазах, и Виктория улыбнулась сквозь слезы счастья.
«Я так сильно люблю тебя», от переполняющих эмоций вновь призналась в чувствах она и оказалась в его крепких объятиях. Несмотря на то, что они находились на улице, между ними создалось ощущение полной изоляции в их собственном отдельном мирке. Но, по удачному стечению обстоятельств, рядом не было прохожих, кто бы стал свидетелем демонстрации их чувств друг к другу. Для них существовали только они одни.
Даже предусмотрительный и рациональный Александр отключил всю внимательность и осторожность на публике, уделив всего себя своей любимой. Смелее обнимая ее мягкое тело, ставшее Солнцем, центром его Вселенной, он спрятал лицо в ее шелковистых густых волосах, и эти слова, предназначенные ее сердцу, расслышала только она:
«И я тебя, Солнышко. Я так люблю эту жизнь, потому что в ней есть ты. Мой свет, моя надежда, все хорошее, что со мной происходит».
«А ты мой любимый рыцарь. Ты совершенство во всем».
«Что за новое слово ты узнала», смутился он.
«Оно не новое. Просто прекрасно описывает тебя».
Прижав ближе, Александр усадил ее к себе на колени. Виктория прижалась губами к его щеке, слегка покрасневшей от чувств, которым он поддался по ее вине.
«Спасибо за еще один день».
«Просто день?» Развернувшись, она ласково обняла его лицо ладонями и заглянула в глаза. В них отражался розоватый закат, а не грусть, которая ей послышалась в его голосе.
Александр едва заметно покачал головой.
«Не просто. Каждый день, проведенный с тобой, самый чудесный, что когда-либо происходило со мной. Когда я вижу тебя, мое сердце словно пылает, я чувствую столько эмоций, и каждая из них делает меня таким счастливым, что в глубине души я чувствую страх однажды лишиться всего».
«Я тоже боюсь тебя потерять. Так что никогда не позволим этому случиться».
И они закрепили клятву поцелуем на набережной в лучах вечернего солнца.