Виктория бы поспорила, но вместо этого побеспокоилась:
«А до скольки эта машина может разогнаться?»
«До трехсот километров в час. До ста за четыре и три десятых секунды. Впечатляет, да? На самом деле, на предельной скорости я еще не ездил. За городом шикарные условия для того, чтобы это проверить, но как-то…»
«Лишний раз был осторожен».
Александр кивнул.
«Рассказывай, что случилось», беспокойно взглянув в ее красные заплаканные глаза, он взял ее руку и бережно заключил в свои ладони.
«Алекс, это какой-то кошмар», едва слышно произнесла Виктория, и из ее глаз полились несдержанные слезы. Светлая улыбка за секунду исчезла, явив невероятно грустное и печальное выражение лица. Она была раздавлена предательством. «На самом деле… я не хотела обдумывать их слова. Я только поняла, что они не те люди, за которых я принимала свою семью. Моя семья тонет в крови и ошибках. А я часть этого кошмара».
«Если не хочешь говорить, я все понимаю. Это тайна твоей семьи…»
Она была потеряна, поэтому и решилась излить ему душу, не думая о том, правильно это или нет, должна ли обременять своими проблемами. Полностью открылась ему, единственному близкому человеку:
«К нам вчера вечером неожиданно приехала бабушка со стороны мамы. Моя семья, кроме меня, собралась на кухне, и они вскоре стали громко ругаться, что я услышала из своей комнаты. Алекс, мой отец покончил жизнь самоубийством. В нашей гостиной на стене висит картина, а за ней круглое отверстие. Мама сделала ремонт, переклеив обои и заделав дыру, но след остался… От пули…»
Александр замер, шокированный признанием. Даже слов никаких не находилось, чтобы как-то отреагировать на это. Он продолжал слушать.
«А знаешь, почему он покончил с собой? Мне было восемь, когда я шла домой со школы вечером и услышала с улицы хлопок. Тогда все сказали, что это была хлопушка, так как были новогодние праздники, и меня не пустили домой и увели на прогулку. У нас тогда тоже гостила моя бабушка, мамина мама. У отца была игровая зависимость. И пока я была в школе, бабушка отчитала моего отца, и от чувства вины, что он подвел семью, он убил себя».
Прижав ее к себе, крепко держа за плечи, он позволил ей выплакаться в себя. Она часто вздрагивала и насквозь намочила его футболку. Ее соленые слезы будто жгли его кожу.
«Мне всегда говорили, что он ушел от нас. И я хотела в это верить, хотя мне всегда было интересно, почему у мамы плохие отношения с бабушкой, или почему мама вдруг захотела сделать ремонт, или почему отец никогда не связывается с нами…»
«Я очень сожалею, котенок», едва слышно произнес Александр, боясь перебить и помешать ей изливать душу. «Но теперь ты все знаешь».
Прижав руки к алому лицу, такому ранимому, Виктория резко всхлипывала, вздрагивая. Затем опустила мокрые руки и продолжила:
«Это еще не все… Анна, моя сестра. Она мне не родная. Ее мать умерла. Бабушка довела и свою дочь до самоубийства, потому что та не могла решиться уйти от мужа, который бил ее и маленького ребенка. Это произошло, когда Анне было четыре года, и моя мама взяла ее к себе. Бабушка часто и маме высказывает, что она плохо справляется. Почему она так всех ненавидит…»
«Солнышко», сожалеюще произнес Александр, отстегивая ремень безопасности. Подхватив под руки сломленную горем девушку, пересадил ее к себе на колени. У нее не было никаких сил держать себя в руках. Прямо в своих туфлях она свернулась в клубок на его коленях и расплакалась от боли, которой так полон этот мир. «Твоя семья не плохие люди. И бабушка тоже. Просто у всех бывают тяжелые времена…»
«Как у тебя», в ужасе произнесла Виктория, сжав с силой его футболку, что даже костяшки побелели. Она словно испугалась, что он вдруг исчезнет.
«У меня это в прошлом», Александр мягко коснулся указательным пальцем ее мокрого блестящего носика, розового, точно у маленького котенка. «Я прошел через это и знаю, что самоубийство не выход».
Но мысль, что он мог сейчас не сидеть с ней, а она была бы совершенно одна, показалась ей самой кошмарной и принесла неимоверные страдания. Схватившись за раскалывающуюся от невыносимых мыслей голову, она разрыдалась, нервно всхлипывая от спазмов, напоминающих периодический приступ.