— Рина, зачем ты это устроила? — Феликс прожигал усмехающуюся девушку взглядом фиолетовых глаз. Резким движением большого пальца он вытер кровь с губы. Его черные волосы были растрепаны, а нижние пряди обрамляли смуглую шею.
Рина остановилась недалеко от ворот и развела руки:
— Я показала ей правду. Она не заслуживает ничего. Пусть ей поправят личико перед выпуском, мы ведь скоро перестанем учиться вместе, и это мой последний шанс испортить ей жизнь. Ну же, тварь, покажи, какая ты на самом деле.
Виктория услышала ее ответ и шагнула ближе, игнорируя смотрящих на нее с презрением незнакомых парней и собравшихся случайных школьников. Что только не наговорила им Рина, чтобы ее приятели воспылали к ней ненавистью и агрессией.
«Проще всех вокруг ненавидеть, Рина. Ты не понимаешь, что испытывают другие. Не мне нужно подстраиваться под тебя, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Я веду себя тихо вовсе не потому, что хочу внимания! Мне просто нравится быть одной».
— Жалкая притворщица. Она еще и оправдывается.
«Я не притворяюсь», тихо, но твердо произнесла Виктория, смотря на Рину через решетку. «Я боюсь каждого из вас. Я не претендовала на дружбу, так как считала себя недостойной общения с вами».
— Опять это нытье! Ты даже не пробовала. Ты думаешь, что твои чувства важнее. Что ты думаешь правильно, а мы все тупые и плохие.
Задыхаясь от бури эмоций, Виктория прижала ладонь к груди, почувствовав частое сердцебиение. Она чуть ли не охрипла из-за нервной сухости в горле и надеялась, что голос ее не предаст, и она сможет высказать все накопившееся годами.
Впервые Виктория почувствовала в собственных ногах твердую опору. Она наконец смогла ответить на все обиды, не опираясь ни на чье плечо для поддержки. Присутствие учителя защитило ее от нападения, но за свою честь и достоинство только она может постоять.
«Вы все мне безразличны. У меня есть собственная жизнь, и она для меня важнее. Если бы не обязанность приходить в школу, меня бы здесь не было».
— Ты долбаная лицемерка и трусиха. Поэтому моя сестра и перестала с тобой общаться. И твой парень тебя бросил. Ты никто.
— Рина, хватит, — вмешался Феликс. — Не твоего ума дело, как она ведет себя и почему. Но ты ведешь себя сейчас бесчеловечно. Ты меня глубоко разочаровала.
Рина, потерявшая всякую меру, смерила учителя насмешливым взглядом.
— Смотри-ка, одного папочки для этой шлюшки недостаточно.
Феликс влепил ей звонкую пощечину.
— Меня в свои бредовые теории не впутывай. Я тебе какое зло сделал? Ты обижаешь девочку на территории школы, и я, как учитель, обязан ее защитить.
— Что вы себе позволяете, — завопила Рина, схватившись за порозовевшее лицо.
Феликс мягче взглянул на нее с долей жалости и, как бы извиняясь, потрепал ее распущенные волосы.
— Дуреха, иди домой. Я позвоню твоему отцу, я его хорошо знаю, и он тебя выпорет. Ты это заслужила.
Друзья Рины не рискнули нападать на учителя, тем более он был выше и шире в плечах каждого подростка. Вскоре Рина осталась одна, прожигая взглядом одноклассницу за алой решеткой.
— Помиритесь и разойдитесь, — велел учитель, невозмутимо сложив руки на груди.
«Рина, я прощаю тебе твою травлю», первой заговорила Виктория, так как ей не терпелось уйти и закончить эти разбирательства, слухи о которых будут сопровождать их троих до выпуска. Ее лицо пылало от стресса, но ей удавалось держать себя в руках и не плакать.
Рина развернулась и молча ушла прочь. Перейдя дорогу, она достала из пачки тонкую сигарету и нервно закурила. На ее щеке остался след от удара.
Феликс перевел взгляд на Викторию. Увидев на дороге ее сумку, поднял и принес ей.
— Пойдем, провожу до остановки. На всякий случай. Вдруг эти отморозки все еще где-то рядом.
Виктория заметила, что ему досталось из-за нее, и неловко кивнула.
— Ну и где твой рыцарь дня, когда он так нужен? — Прикладывая к разбитой губе платок, поинтересовался Феликс.