«Я нашел идеальную девушку», Александр с облегчением выдохнул, словно с его плеч снялась целая гора. Он поднялся и тепло прижал любимую к себе.
Виктория не стала озвучивать свое мнение по поводу той Розанны, как ей казалось, идеальной для него. Вместе они смотрелись так гармонично и естественно, словно были созданы друг для друга. Но вслух произнести подобное означало признаться в неуверенности в себе и недоверии к его чувствам.
«А я идеального парня», с небольшим промедлением отозвалась она, поглаживая его сильное предплечье, обхватывающее ее.
«У меня есть для тебя кое-что», с этими словами Александр отошел к столу за лежащим на нем белым пакетом с угловатыми символами на другом языке, привезенным из поездки на Экспо.
Виктория приняла тяжелый подарок и осторожно запустила руку внутрь. Нащупав твердый переплет, она улыбнулась, понимая, что это книга, и с большим трудом вытянула ее одной рукой. На обложке в золотых оттенках значилось название «Жажда жизни».
«Это книга о жизни Ван Гога. Увидел в аэропорту и подумал, что тебе может понравиться. Он стал известен уже после смерти, и его жизненный путь нельзя назвать богатым на счастливые события. Он посвятил всего себя любимому делу, и вот спустя годы его частичка живет в каждой картине, которыми ежедневно восхищаются миллионы людей в галереях. И мы еще обсуждали концепцию бессмертия, это тоже повлияло на выбор… Вот о чем я думал в книжном магазине, пялясь на обложку и вспоминая, как мы ходили на выставку, где были и его картины в том числе».
Виктория кивнула, давая понять, что помнит это, бегло пролистав гладкие на ощупь цветные страницы. В порыве благодарности она прижала крупную иллюстрированную книгу к груди. Затем заглянула в пакет, когда увидела по очертаниям, что в нем оставалось что-то еще. Она вынула круглую синюю коробку и, открыв ее, обнаружила, что та доверху наполнена миндальным печеньем в виде двойных звезд. Светлые и темные половинки были соединены ванильным кремом.
Ее глаза засияли, а лицо порозовело от нахлынувших счастливых эмоций.
«Алекс, спасибо тебе за подарки… Даже в такой короткой поездке ты нашел время на меня».
«Я надеюсь, больше я никуда от тебя не уеду. Это был ужасный опыт, который я бы не хотел повторять».
Виктория отложила подарки и подсела ближе к нему.
«Все уже хорошо. Можно забыть о том, как было тяжело», совсем тихо произнесла она и осторожно прижалась губами к его, будто боясь отказа. Но он тут же завладел ее губами, переняв инициативу поцелуя, будто только и ждал первого шага от нее.
Немного отстранившись, чтобы что-то сказать, она едва слышно довольно промычала.
«Да, по этому я скучала», с застеленным пеленой взором она посмотрела на него, тяжело дыша высоко вздымающейся грудью.
Александр непонимающе нахмурился, но через секунду вновь мог думать только о вкусе нежных губ, целующих его с таким трепетом и мягкостью, словно его губы были не из плоти, а из чего-то хрупкого, и от сдержанности и аккуратности таких касаний он чувствовал, как сильно дорог той, от мыслей о которой оказывался выше облаков.
Вдоволь насытившись поцелуями, они лежали поперек застеленной кровати и разговаривали. Раздался звук пришедшего уведомления, и, посетовав на то, что забыл выключить звук, Александр неохотно полез в карман за телефоном. Увидев, что ему прислали, со смущенной улыбкой перевернул экран горизонтально и на вытянутой руке расположил между ними.
«Хочешь покажу, как я вчера опозорился на весь мир?»
«Как ты танцевал на Экспо?» Смущенно улыбнулась Виктория.
Александр в непонимании нахмурил брови, ведь узнал об этом буквально только что, но пришел к тому, что рассказал сам вчера во время разговора, о котором все еще ничего не помнил. Он не мог сознаться в этом, ведь Виктория может забеспокоиться за его здоровье и, что еще хуже, приревновать уже по-настоящему, ведь он ночевал пьяным в стельку в одном номере с другой девушкой и все еще пребывал в полном неведении того, что между ними произошло. Розанна говорила одно, в себе он тоже сомневаться не хотел. И все равно он чувствовал себя подлой тварью, обманывающей невинные девичьи чувства.
Совсем потеряв надежду, он мысленно взмолился: Боже, если я ей изменил, пусть я сдохну в мучениях от какого-нибудь венерического заболевания.