Виктория покачала головой.
В его глазах отразилась горечь разочарования в себе. Зрачки расширились от того, что он стал смотреть в пустоту, не видя практически ничего перед собой, пока в его воображении оживала сцена, в которой он снова не смог оказаться рядом с любимой, чтобы защитить ее.
«Прости меня. Это все моя вина».
«Нет, Алекс. Я высказала ей все, что долго умалчивала. Я устала бояться ее и того, как на меня смотрят другие. Если бы ты заступился за меня, это бы ничего не изменило».
Ну а так ты только разозлила ее, подумал Александр. Но вслух не смог заставить себя озвучить мрачную мысль.
«Ты права».
Викторию насторожил его равнодушный тон. Он весь будто ушел в себя, что ее всерьез встревожило.
«Ты не будешь винить себя? Или наказывать Рину?»
«Я предупреждал Рину и ее друзей. Я не могу отказаться от своих слов».
«Спасибо, что заступился за меня тогда, но сейчас… я прошу тебя не вмешиваться. Рина никогда не успокоится и не примет мое существование. Осталось потерпеть совсем немного и мы больше не пересечемся».
«Солнышко, ты уверена?»
«Да». Взглянув на время, отображающееся на приборной панели, Виктория засобиралась покинуть машину. «Мне пора домой. Еще нужно поговорить с мамой».
«Не волнуйся, все пройдет хорошо», заботливо заверил Александр, и Виктория убедилась в искренности его тона по его глазам — они засияли мягким голубым светом. «Отпишись мне потом, хорошо?»
«Хорошо. Спасибо, Алекс».
«Не за что».
Потянувшись, Виктория обняла его за плечи и почувствовала, как нервно скованы его мышцы. Она попыталась нежными касаниями рук расслабить его, но попытка была похожа на то, как если бы она захотела разгладить мрамор. Александр легонько прикоснулся к ней, придержав за локти. Отстраняясь, Виктория коснулась губами его щеки и невольно улыбнулась от ощущения тепла на губах.
У нее чуть не вырвалось признание в любви, но она так и не смогла пересилить себя и произнести эти сакральные слова вслух. Возникло неприятное ощущение, что она предаст их истинное значение, если попытается использовать в подобном контексте, будто сдабривая после сложного разговора. Сам Александр относится к этому признанию очень серьезно и пользуется им только в особых случаях. И, чтобы не обесценивать признание, Виктория уподобилась ему и сдержала порыв, сжигающий ее сердце ярким пламенем счастья.
«Алекс», позвала она.
«Да?» он заинтересованно оглянулся.
«Если бы у тебя был выбор, одна секунда или вечность, что бы ты предпочел?»
«Смотря о чем мы говорим».
«Неважно», Виктория покачала головой и отвернулась.
«Постой», окликнул Александр и нахмурился, задумавшись. Он поднял на нее раздавленный взгляд. «Я бы выбрал секунду».
Виктория улыбнулась, довольная ответом, и покинула машину.
Оставшись в полном одиночестве, Александр почувствовал, что с ее уходом наступила давящая на слух оглушительная тишина.
Призывая себя не обдумывать весь этот разговор, Александр повторял про себя как мантру слова: Новак, Райс, Арка, уничтожить к черту Эспайр. У тебя есть работа, займись этим.
Но сердце все не унималось, отравляющие мысли заставляли его обливаться кровью от ядовитых порезов.
☽☆☾
Хранить все в голове, не доверяя цифровым носителям и блокнотным запискам, по кругу повторяя последовательность тщательно обдуманных действий, которые в конечном итоге, если все его расчеты верны, приведут к полной свободе. Мир станет безопаснее. Отец перестанет давить своим могущественным влиянием на его волю, даже не удостаивая ни взглядом, ни словом. Жизнь станет проще, едва он сбросит со своих запястий кандалы, надетые добровольно по глупой доверчивости.
Отец просто использует меня. Уверен, чтобы наказать за мое беспечное отношение к жизни и совершенные ошибки в прошлом. Он мне не отец. Просто родитель, который ненавидит мое существование, ведь я отнял у него самое ценное в жизни. И я должен возненавидеть его настолько, что своими руками разрушу то, над чем он работал всю свою жизнь, создавая технологическую империю с нуля.