«Получится. Насчет того, если начнутся вопросы, где я взял Арку…»
— Так как ты бывал в моей лаборатории, для тебя не было проблемой стащить один из ранних образцов Арки, которые тестировал каждый желающий. Ключи шифрования ты мог бы и сам подобрать, если бы не был таким ленивым. Так что с меня спрос небольшой. Тем более твой отец пообещал Марии заботиться обо мне и не позволит меня ни в чем обвинить. Этот сукин сын скорее возьмет всю вину на себя.
Александр не удержался от мрачной усмешки.
«Вот бы меня так же защищал мой отец».
Рита устремила на него резкий взгляд и требовательно спросила:
— Александр, ты мужчина или тряпка?
«Второе», тут же ответил он.
Рита скрипнула зубами и надвинулась на него подобно устрашающей туче, готовящейся разверзнуться раскатистым громом. В гневе она была и прекрасна, и не менее пугающа.
— Нет. Ты сын моей бестолковой сестры, которая без памяти влюбилась в безродного сироту без гроша в кармане и отчества, сбежавшей из дома наших родителей. Она улетела с твоим отцом на другой конец света беременная и рожала тебя двое суток, потому что была мелкой и худой пятнадцатилетней девчонкой. Не знаю, на какие хитрости пошел твой отец, чтобы перебраться в другую страну со своей новой семьей. Кого он обманул и как много денег украл. Но они доказали себе, что могут обеспечить своей семье такую жизнь, чтобы не знать лишений, не получая ни от кого помощи. Мари выросла в женщину, которой я никогда не стану. Она была идеальной женой и воспитала самого чудесного сына на свете. Так что ты не можешь быть тряпкой. Ты сын своих родителей и обязан с гордостью носить их фамилию, как они тебя учили и готовили к самостоятельной жизни.
«Игнорирование ребенка не подготовит его к самостоятельности», таким же мрачным тоном заметил Александр. Не то чтобы он хотел сомневаться в словах Риты, ведь она всегда была права, но что-то внутри него противилось сказанному хотя бы о нем самом.
Рита подошла к нему, сожалеюще прикусив губу, и ласково приложила ладонь к его гладкой щеке. Он перевел на нее взгляд, в котором отражалась хроническая боль из-за воспоминаний о прошлом. О детстве. И маме.
— Александр. Ты наследие своих родителей. И как бы ни упрямился, отречься от своей сущности не сможешь. Ты такой же красивый и добрый, как Мари. А еще упрямый и смышленый, как Джонатан. Ты лучшее от них. Никогда об этом не забывай. Когда у тебя будет собственная семья, ты поймешь, почему они не жалели себя, лишь бы ты стал тем, кто ты есть сейчас.
Не сдержав слезы, Рита подалась вперед, и Александр тут же заключил тетю в бережные объятия.
«Рита, прости меня», Александр раскаянно нахмурился, а его голос прозвучал хрипло от чувства острой вины. Ему стало стыдно за то, что он повел себя как обиженный ребенок, игнорируя боль своей родной тети.
— Будешь жаловаться на жизнь кому-нибудь другому, но не мне, ты меня понял?
Александр лишь кивнул. Подцепив упавшие распущенные каштановые волосы, убрал их за плечо Риты, открыв ее заплаканное лицо со слипшимися ресницами.
— У меня никого нет, кроме тебя.
Рита крепче обхватила сильные плечи племянника, не в силах поверить, что это тот же мальчик, которого ее старшая сестра вынашивала под сердцем и унаследовавший от нее ее небесно-голубые глаза. Пусть он стал старше и даже выше ее, Рита все еще видела в нем ребенка, которого хотела оберегать вместо покинувшей его матери.
Незадолго после того, как Мария с Джонатаном покинули страну, в дом ее родителей забрались грабители, оставив семилетнюю Риту и шестнадцатилетнего Леонарда круглыми сиротами. Никто из ближайших родственников не захотел брать уже взрослых детей, и их определили в детский дом. Мария узнала об этом спустя несколько месяцев, так как была слаба после тяжелых родов и долго болела, а Джонатан не хотел расстраивать молодую жену. Мария злилась на свою беспомощность, ведь понимала, что они не в том положении, чтобы взять еще двоих детей. Когда Александр подрос, и у семьи появилась возможность не только пересылать деньги, но и приезжать, они стали раз в год навещать брата и сестру, чтобы убедиться, что они ни в чем не нуждаются. Каждый раз у Марии разрывалось сердце, и она пыталась добиться разрешения забрать их, но из-за того, что она сама была несовершеннолетней, а девятнадцатилетний отец Александра был назначен ее попечителем, директор приюта не могла дать разрешение. Когда Леонарду исполнилось восемнадцать, ему выделили квартиру от государства, и он забрал Риту к себе. Но домашняя жизнь для Риты длилась недолго. Когда ей было четырнадцать, Леонард скончался от отравления алкоголем, имея слабость к горячительным напиткам, и она на четыре года вернулась в детский дом, в котором провела детство. Одна воспитательница, неравнодушная к девочке, заботилась о ней и уговорила Марию не забирать ее, ведь у Риты были в приюте друзья и заботливые учителя, сочувствующие горю семьи. И самое главное — Рита не знала языка, чтобы быстро адаптироваться к новой жизни на другом конце света. Марии пришлось признать, что ее сестра выросла для нее практически чужой, и она надеялась заново построить отношения с ней. И до последних дней винила себя в том, что пришлось пережить ее младшей сестре и старшему брату из-за того, что она была вынуждена бросить их.