Александр резко поднялся.
«Стой на месте», приказал он, вновь повысив голос. Это подействовало, и Марк Новак оглянулся, смерив его вопросительным взглядом. «Я не позволю, чтобы в моей компании работали животные, пользующиеся слабостью женщин за счет своего более высокого положения. Мне обо всем рассказала девушка, обратившись за помощью лично ко мне».
— Это конфиденциальный разговор, — Новак хотел прикрыть дверь, но застыл на месте, услышав:
«Это публичная казнь», едва слышно произнес Александр. И крикнул во все горло: «Я хочу, чтобы дверь моего кабинета была открыта, и чтобы все слышали», ему пришлось сделать паузу из-за нехватки дыхания и набрать в грудь глоток воздуха, «что я не потерплю неподчинения правилам!»
— Кто же вам пожаловался? У вас есть доказательства? — Терпеливо поинтересовался Новак. Его лицо уже стало полностью серьезным. Он понял, что деваться было некуда от гнева эмоционального начальника.
«Я не могу раскрыть личность подчиненной, но доказательства у меня имеются. Запись, сделанная на диктофон, в которой ты открыто оказываешь знаки внимания девушке и приглашаешь ее на свидание взамен на то, что ты позволишь ей пренебречь служебными обязанностями!»
Александр презрительно усмехнулся. И повышенным тоном продолжил:
«Ты думаешь, я спущу эту ситуацию тебе с рук? Позволю, чтобы в моей компании сотрудники бездельничали? А среди руководства процветало злоупотребление властью?!»
Публичное унижение, которое растопчет его репутацию. Самая лучшая форма остывшей мести, достойная лакомки Розанны.
— Чего вы хотите этим добиться? — Стыдливо пряча глаза, спросил Новак. Он не пытался оправдаться, наверняка понимая, что ситуация сейчас не в его пользу, и он сможет позже оспорить свои права, если привлечет адвоката.
«Твоего увольнения», Александр положил руки на поверхность стола, опираясь на них. На губах возникла неровным оскалом улыбка, а в глазах угрожающий блеск.
Темные глаза Новака расширились.
— Давайте не будем спешить. Мы во всем разберемся, и с обвинениями, которые выдвинули против меня, в том числе. Я бы хотел, чтобы вы мне дали время. Не будем горячиться…
Александр схватил ручку, будто холодное оружие, и бросил под ноги руководителю отдела по продажам.
«На колени», приказал он еле слышно почти охрипшим голосом.
— Что? — Переспросил в недоумении Новак, смотря на вице-президента как на умалишенного. Именно таким Александр себя чувствовал, играя эту жалкую роль.
Во всеуслышание он приказал:
«Я сказал: прямо здесь пиши заявление на увольнение».
— На чем мне писать? — Кротко спросил мужчина. По крайней мере, он был хорошо воспитан и не поддавался на эмоции. Возможно, из-за количества свидетелей.
«Мне откуда знать? Хоть на себе». Александр сделал успокаивающий вздох, будто набираясь терпения, и выкрикнул: «Кто-нибудь дайте Новаку листок».
Через минуту испуганная секретарша забежала с листком бумаги и протянула Новаку. Он с благодарностью принял его. Сотрудники, заглядывающие в кабинет издалека, стали свидетелями того, как высокий статный мужчина опустился на пол и, согнувшись, стал писать заявление. Через пару минут он подошел с ним к столу.
— Мне искренне жаль, что вы не захотели разобраться в этой ситуации и не поговорили перед этим со своим отцом.
Александр соединил опущенные руки перед собой и удостоил Новака взглядом, в котором отражалось превосходство. Несмотря на разделяющий их стол и разницу в росте, Александр, запрокинув голову, умудрился посмотреть на него сверху вниз. Его губы изогнулись в презрительной насмешке.
«Я такой же твой начальник, как и Президент».
Александр ненавязчиво указал на пропуск, выглядывающий из кармана пиджака. Новак без лишних слов понял и, стоя спиной к двери, положил пропуск на стол.
— Я могу идти собирать свои вещи?
«Скажи „спасибо“, что она не выдвинула против тебя официальные обвинения», прошипел Александр и, с оглушительным грохотом ударив со всей силы по столу, сгреб листок и пропуск в ладонь. Руку обожгла боль, и он едва сдержался, чтобы не схватиться за покрасневшую конечность, чтобы унять раздирающее жжение. Он оставил приличную вмятину после удара, испортив стол.