Вспомнился разговор с подполковником днем и то, что он был озадачен безопасностью самолетов. Александр натянул на ходу штаны и добежал до командира.
«Что случилось?»
— Местные обстреляли «Оспри», весь экипаж погиб, а добравшиеся до самолета десантники говорят, что «наблюдаются внутренние повреждения левого двигателя». Нужно попробовать починить его и поднять в воздух.
«За счет винтов», понимающе кивнул Александр, сосредоточенно соображая, как заставить поврежденный конвертоплан лететь. «Разрешите пойти с вами».
— Операция не согласована с командованием. Это самоволка. Подполковник хочет лично отправиться спасти парней.
«Я понимаю. Но я, кажется, знаю, как заставить его взлететь, если двигатель действительно выведен из строя».
Роуч сжал его плечо.
— Мейсон, ты еще ни разу не покидал базу. Ты отличный механик и славный малый, но в настоящем бою ты никогда не был. Оставайся здесь, потому что это безопасно. Я взял только тех техников, кто уже бывал в боевых условиях.
Александр не мог так этого оставить. Даже подполковник нарушил приказ, чтобы попробовать спасти десантников. Но у него будет шанс только в том случае, если самолет получится починить. И глядя на тех, кого именно выбрал командир Роуч, Александр сомневался, что эти парни смогут воплотить его задумку в жизнь. Он не хотел сомневаться в их навыках и опыте, но все же чувствовал каждой клеточкой своего тела, что только он знает, что делать, ведь чинил этот самолет уже дважды. И весь успех спасательной миссии будет зависеть от его желания и упорства. Это было типичным проявлением наивной юношеской самонадеянности.
Поэтому Александр торопливо надел форму и поспешил за командиром. Тот увидел его, но не стал приказывать оставаться.
Собрав отряд из техников у себя, подполковник Джеймс Стейси снаряжал их и давал указания. Он заметно нервничал и, когда в палатку заглянул подчиненный, сказав, что транспорт готов, немедленно приказал выдвигаться.
Покинув территорию аэродрома на машине, группа из семи человек, включая водителя, за два часа доехала до разрушенного города. Добраться до десантников по обломкам было не так проблемно, как помогать раненым, находясь под плотным обстрелом, выбираться из укрытия и сопровождать до самолета.
Там и начался настоящий ад.
Александр не переставал зашуганно озираться по сторонам в сумрачном городе, лишенном электричества, ведя под руку раненого десантника, всем весом навалившегося на него, и каждый раз непроизвольно вжимал голову в плечи, когда рядом в землю попадал снаряд. Он и правда до этого столь реально не представлял, каково это, оказаться под пулями. Он чувствовал себя вместе со всеми этими людьми как уязвимая мишень на открытых широких улицах. Другие техники отстреливались из пистолетов, каким-то чудом ориентируясь в творящемся хаосе. Шел ливень, размывающий в грязь убитые дороги.
Когда они смогли добраться до зоны посадки, где стоял серый самолет с широкими крыльями и двумя колоссальными винтами, Роуч приказал техникам заняться ремонтом. Выжившие десантники пополнили боеприпасы и противостояли нападавшим.
Но не успели двое техников добраться до поврежденного двигателя, как рядом с крылом их и расстреляли из крупнокалиберного орудия.
Александр закусил собственную ладонь, сдержав крик. Это произошло буквально в пяти метрах от него, и на его камуфляжную форму попали широкие брызги крови. Вся их броня превратилась в решето. Секунду помедлив, Александр позволил панике завладеть собой, не зная, где стоит укрыться, чтобы не стать следующей целью. Сжимая в руке пистолет, он смотрел сквозь косой дождь, пытаясь что-то разглядеть в ночной темноте. Его сердце хаотично забилось, а ноги отказывались подчиняться.
Схватив за плечо, Роуч оттолкнул его за самолет. В эту же секунду раздались еще выстрелы, и Александр в падении распластался на сырой земле. Испуганно оглянувшись, он испытал облегчение, что командир был цел. Роуч опустился на колено и, держа пистолет в обеих руках, сделал несколько выстрелов по зданию, в проломе стены которого на высоте засел стрелок.
— Кто-нибудь, может, уже уберет его?! — В ярости крикнул кому-то десантник, сидя на земле у шасси самолета. Его простреленная в бедро нога была перетянута жгутом. — Сними этого ублюдка или он всех нас здесь перестреляет. Выполняй, — приказал он и отнял руку от уха, разговаривая по внутренней связи.